Рефераты

Философия как наука, история философии

p align="left">Демокриту нужно было глубоко заглянуть внутрь себя, освободить свою умственную энергию, раскрепостить фантазию, чтобы увидеть в мире атомы и пустоту, в которой эти атомы падают. И это ведь не красивая сказка, которую Демокрит рассказывал своим ученикам. С тех пор гипотеза об атомистическом строении вещества не уходила из науки, получая все новые толкования и обоснования.

Все открытия и изобретения специалистов любой области всегда движутся в рамках чьей-то первичной интуиции. Кто-то первый увидел, чье-то воображение нарисовало общую картину или контур проблемы, у кого-то хватило смелости в игре своего воображения увидеть новые горизонты и заявить об этом.

Наличие у человека воображения -- не просто фантазии, а продук-тивного воображения, когда он может вообразить себе предмет, очищенный от всех случайных черт, проявлений, «увидеть» закон в чистом виде, форму, тип и т.д., -- свидетельствует о человеческой свободе. В основе всех подлинно глубоких и важных знаний лежит человеческая свобода.

1.Какую роль в познании играют разум чувства?

2.С чего начинается человеческое познание?

3.В чем заключается способность воображения?

4.Результатом чего по Канту является чистое продуктивное воображение?

5.Зачем человеку воображение?

Что есть истина?

Обычно под истиной в современной науке и в философии науки понимают соответствие наших понятий, высказываний, теорий окружающему миру. Если соответствуют, значит, они правильные, истинные, если не соответствуют -- ложные.

Но очень многие философы отрицали такое понимание истины, считали его поверхностным, не соответствующим действительной сложности такого феномена, каким является истина. Например, для Ницше истина вовсе не есть соответствие наших понятий вещам мира. В конце концов, мы находим в вещах то, что сами туда вложили. Это нахождение называет себя наукой, а вкладывание -- это искусство, религия, любовь. И то и другое, будь это даже детская игра, надо продолжать и иметь смелость и для того и для другого; одни будут смело находить, а другие -- смело вкладывать. Мы сначала одухотворяем мир, делаем его сложным, глубоким, прекрасным, и тогда становится возможной наука, которая эту сложность познает и эту красоту пытается выразить. Например, о некоторых физических теориях сами физики говорят: они недостаточно красивы, чтобы быть истинными.

Таким образом, ценность мира лежит в нашей интерпретации. Эти интерпретации в каждую эпоху -- все новые и новые. Сам мир не есть что-то фактическое, раз и навсегда положенное, он есть лишь толкование и округление скудной суммы наблюдений. Мир не представляет собой какую-то последнюю тайну, которую мы стремимся открыть.

У древних греков было слово для обозначение истины -- алетейя, что означает не скрытость, не потаенность. Истина не прячется, она лежит на виду, надо только уметь ее увидеть. Истина не вне нас, она -- в нас самих. Она -- не только результат познания мира как чего-то внешнего, а в сути своей -- попадание в такую позицию, в такую жизнь, где мир и вещи вдруг открываются нам, становятся понятными, волнующими, бездонными. Истину не открывают, в ней живут. Живут те, кому удается пробиться в это состояние.

В этом смысле истина -- всегда результат индивидуального прорыва к миру. И истины, полученные таким путем, всегда индивидуальны. Никто за вас понимать ничего не будет. Понять должны вы сами. И если вы что-то поняли, вы не можете свое понимание передать другому, он должен сам и по-своему понять. Поэтому всякая истина, полученная в живом опыте понимания, сама является живой и больше всего на свете боится воплощения, боится стать общеупотребительной и для всех понятной. Боится, как все живое боится смерти.

Когда истины становятся понятными, доступными, самоочевидными для всех, они становятся пошлыми, жалкими, бедными, нужными только для статистики.

Истина, по Хайдеггеру, -- это событие открытости мира. Когда случается такое событие, оно потрясает нас, переворачивает душу, мы чувствуем себя посвященными в новое знание, в новую истину. Хайдеггер приводил в пример произведение искусства, которое всегда есть открытие того, что есть на самом деле. Он рассуждал о крестьянских башмаках, изображенных на известной картине Ван-Гога. Нарисованы просто башмаки, пустые, стоящие неизвестно где. Нет даже земли, налипшей на них в поле или по дороге с поля. И все же благодаря искусству Ван-Гога через эти башмаки нам открывается мир таким, каким мы его раньше не видели.

Из темного истоптанного нутра этих башмаков неподвижно глядит на нас упорный труд тяжело ступавших во время работы в поле ног. Тяжелая и грубая прочность башмаков, писал Хайдеггер, собрала в себе все упорство неспешных шагов вдоль широко раскинувшихся и всегда одинаковых борозд, над которыми дует пронизывающий резкий ветер. На коже осталась сытая сырость почвы. Одиночество забилось под подошвы этих башмаков, одинокий путь с поля домой вечернею порой. Зов земли отдается в этих башмаках, земли, щедро дарящей зрелость зерна, земли с необъяснимой самоотверженностью ее залежных полей в глухое зимнее время. Тревожная забота о будущем хлебе насущном сквозит в этих башмаках, забота, не знающая жалоб, и радость, не ищущая слов, когда пережиты тяжелые дни, трепетный страх в ожидании родов и дрожь предчувствия близящейся смерти.

Это и есть то, что греки называли непотаенностью. Башмаки стоят у всех на виду, но надо их увидеть так, как увидел Ван-Гог, как увидел Хайдеггер, и такое видение есть посвящение в истину, совершенно не-понятную незрячим и непосвященным.

1.Что в философии понимается под истиной?

2.Дайте определение истине по Хайдеггеру?

3.Какое произведение искусства приводил в пример Хайдеггер?

4.Что такое посвящение в истину?

5.Какое слово было у греков для обозначения истины?

Избранные тексты

О мышлении

«Как обширная, но не приведенная в порядок библиотека не может принести столько пользы, как хотя бы весьма умеренное, но вполне уст роенное книгохранилище; так точно и огромнейшая масса познании, если они не переработаны собственным мышлением, имеют гораздо меньше ценности, чем значительно меньшее количество сведений, но глубоко и многосторонне продуманных. <...> Продумать можно только то, что знаешь; потому-то нужно чему-нибудь учиться; но знаешь также только то, что продумал. Но к чтению и к учению можно себя добро-вольно принудить; к мышлению же собственно нет. <...>

Ученые -- это те, кто начитался книг; но мыслители, гении, про-светители мира и двигатели человечества, -- это те, кто читал непо-средственно в книге вселенной.

В сущности только собственные основные мысли имеют истинность к жизнь, потому что собственно только их понимаешь вполне и надле-жащим образом. Чужие, вычитанные мысли суть остатки чужой трапезы, сброшенные одежды чужого гостя. Чужая вычитанная мысль относится к самостоятельным, всплывающим изнутри думам, как оттиск на камне растения первобытного мира к цветущему весеннему растению.

Чтение есть простой суррогат собственного мышления. При чтении позволяешь постороннему вести на помочах свои мысли. При том же, многие книги годны только к тому, чтобы показать, как много есть ложных путей и как плохо было бы позволить им направлять себя. Но кого ведет гений, то есть кто мыслит самостоятельно, думает добровольно и правильно, -- у того есть в руках компас, чтобы попасть на настоящую дорогу. Следовательно, читать должно только тогда, когда иссякает источник собственных мыслей, что довольно часто случается с самой лучшей головой. Напротив того, отгонять собственные мысли, исконно-могучие мысли есть непростительный грех. Это бы значило уподобиться тому, кто бежит от лона вольной природы, чтобы рассматривать гербарий или любоваться прекрасными ландшафтами в гравюре.

Если иногда случается, что медленно и с большим трудом, путем собственного мышления и соображения, приходишь к истине и выводу, которые можно было бы с удобствами найти готовыми в книге, то все-таки эта истина будет сто раз ценнее, если достигнешь ее посредством собственного мышления. <...>

Читать значит думать чужой головой вместо своей собственной. <.. >

Люди, которые провели жизнь за чтением и почерпнули свою мудрость из книг, похожи на тех, которые приобрели точные сведения о стране по описаниям множества путешественников. Они могут о многом сообщить подробности: однако же в сущности они не имеют никакого связного, отчетливого, основательного познания о свойствах страны. Напротив, люди, проведшие жизнь в мышлении, уподобляются тем, которые сами были в той стране: они одни понимают, о чем собственно идет речь, знают положение вещей там в общей связи и поистине чувствуют себя как дома. <...>

С мыслями бывает то же, что и с людьми: их нельзя призывать во всякое время, по желанию, а следует ждать, чтобы они пришли сами. Мышление о каком-нибудь предмете должно установиться само собой, вследствие счастливого гармоничного совпадения внешнего порода с внутренним настроением и напряжением... Мы не должны себя насиловать, но выждать, чтобы надлежащее настроение пришло само собою: И оно будет приходить неожиданно и неоднократно, причем всякое различное разное время появляющееся настроение бросает каждый раз другой свет на дело».

(Шопенгауэр А. Афоризмы и максимы. СПб., 1886. С. 304-313).

1.Что является суррогатом собственного мышления?

2.Что значит читать?

3.Имеют ли жизнь собственные мысли?

4.Можно ли призывать мысли?

5.Кого называют мыслителями?

О механическом и свободном уме

«Я прошу вас понять истину, что использование средств для достижения цели развивает механическое отношение к жизни. Использование средств для достижения цели связано с эффективностью. Эффективный ум необходим в мире техники, механики, науки: но эффективный ум в мире духа -- это тиран... Средства удушают вас, и вы становитесь рабами. Свободы нельзя достичь с помощью каких-либо средств. Если целью является свобода, бессмысленно пытаться достичь ее с помощью рабства. Если первый шаг к свободе не свободен, то не будет свободы и в конце пути...

То, что я раскрываю вам, не может быть понято механическим умом. Если вы привыкли к системе и пришли сюда, чтобы заменить старую систему новой, вы будете разочарованы, потому что я не предлагаю вам никакой системы, никакого метода, никакой цели. Наша совместная задача -- раскрывать тайны ума, делать новые и новые открытия. Но открытия возможны только тогда, когда ум свободен, и именно поэтому так важна свобода. Вы не можете делать открытия даже в самых обычных вещах, вы не можете видеть красоту? очарование формы и цвета, новизну знакомых вещей, если смотрите на них взором, скованным привычкой... Открытие или понимание нового невозможно для накапливающего, механического ума.

Вам часто приходилось слышать, как кричат вороны, не правда ли? Какой ужасный шум они производят, рассаживаясь на ночь на дереве. Слушали ли вы когда-нибудь этот шум? Вслушивались ли вы в него на самом деле? Я позволю себе усомниться в этом. По всей вероятности, вы отгораживались от него, говоря себе, что это ужасный шум и что он вам мешает. Но если вы действительно способны слушать, для вас не будет различия между этим шумом и человеческой речью, потому что полное внимание предполагает ясность и полноту охвата, без какой-либо исключительности.

Я надеюсь, что вы слушаете меня так, как будто не слышите что-то совершенно новое первый раз в жизни. К счастью или несчастью, не которые из вас присутствовали на моих беседах много раз. Слушать меня для вас стало привычкой, и вы говорите себе: «Я слышал это раньше, в этом нет ничего нового». На земле вообще нет ничего нового, но в том, как вы слушаете, может быть новизна. Тогда все становится новым, все начинает жить заново, каждое движение ума раскрывает что-то, превращается в открытие. <...>

Я собираюсь затронуть проблему внутреннего противоречия... Внутреннее противоречие связано с усилием, не правда ли? Вся наша жизнь основана на усилии: со школьной скамьи до самой смерти мы непрерывно делаем усилия. Студентом вас заставляют делать усилие, иначе вы провалитесь на экзамене. Вы должны делать усилия, чтобы сосредоточиваться на своей работе, вы должны делать усилия, чтобы ужиться со своими начальниками, мужем, женой; чтобы контролировать, дисциплинировать себя. А некоторые из вас делают колоссальные усилия, чтобы найти то, что вы называете богом. ...С утра до ночи вы делаете усилия, не имея ни минуты покоя, когда ваш ум отдыхал бы, был бы полон жизни, внутреннего богатства и радости.

Я считаю такую жизнь совершенно бесполезной, тщетной и не заслуживающей название жизни. Поэтому я хотел бы поподробнее остановиться на процессах, связанных с усилием. Не говорите: «Усилие, конфликт неизбежны, они составляют часть человеческой природы». Если вы говорите это, вы перестали слушать, вы перестали спрашивать. Не принимайте слепо ничего -- ни того, что я сейчас говорю, ни вообще ничего на свете -- потому что жизнь не имеет ничего общего с простым принятием или отрицанием. Жизнь нужно жить, ее нужно чувствовать и понимать. Если вы просто принимаете или отрицаете, вы забаррикадировали свой ум, и перестали чувствовать и жить».

(Кришнамурти Дж. Восемь бесед в Бомбее. 1959-1960.)

1.Что называется механическим умом?

2.Что такое свободный ум?

3.Что необходимо для механического ума?

4.Что зависит от того, как вы слушаете?

5.Что нужно чтобы жить?

О значении слова

«Уже давно замечено и неоднократно было выставляемо, что мышление не существует без слов. Слово и, в частности, имя есть необходимый результат мысли, и только в нем мысль достигает своего высшего напряжения и значения.

Можно сказать, что и без слова и имени нет вообще разумного бытия, разумного проявления бытия, разумной встречи с бытием. Пусть вы не верите в магию слова, которой полны религии всех времен и народов. Но невозможно все-таки, немыслимо отрицать могущество и власть слова, в особенности в наше, пусть позитивистическое, время. Слово -- могучий деятель мысли и жизни. Слово поднимает умы и сердца, исцеляя их от спячки и тьмы. Слово двигает народными массами и есть единственная сила там, где, казалось бы, уже нет никаких надежд на новую жизнь. Когда под влиянием вдохновенного слова пробуждается в рабах творческая воля, у невежд -- светлое сознание, у варвара -- теплота и глубина чувства; когда родные и вечные слова и имена, забытые или даже поруганные, вдруг начинают сиять и светом, и силой, и убеждением, и вчерашний лентяй делается героем, и вчерашнее тусклое и духовно-нищенское состояние -- ярко творческим и титаническим порывом и взлетом; -- называйте тогда это как хотите, но, по-моему, это гораздо больше, чем магия... Без слова нет ни общения в мысли, в разуме, ни тем более, активного и напряженного общения. Нет без слова, имени также и мышления вообще.

{Лосев А.Ф. Философия имени // Из ранних произведений. М., 1990. С. 24).

«Слово по своему существу не есть ни «понятие», ни «междометие», потому что оно есть неразрывное единство и того и другого. Слово первично не выражает ни предметного бытия как такового, в его немом, холодном объективном содержании, ни «моего субъективного впечатления» от него, моего эмоционального состояния при встрече с предметом. Оно выражает саму непостижимую реальность в ее абсолютности (непостижимая реальность -- это у Франка то, что лежит глубже человека и мира, как основа мира, недоступная никакому научному познанию, это тайна в полном смысле этого слова, которая отчасти может выражаться в искусстве, религиозном откровении, философской интуиции -- В.Г.), которая лежит глубже деления на субъект и объект, или на субъективность или объективность. Слово в первичном смысле не говорит о чем-нибудь, в нем не высказывается «субъективное» существо человека. В слове обретает голос сама реальность -- само непостижимое; в нем сама реальность говорит о самой себе, «вы-сказывает», «выражает» себя. Недоступная разгадке тайна слова есть тайна самого непостижимого как такового. Непостижимое непостижимо и «непознаваемо»; но оно не только предстоит нам явственно в своей непостижимости, не только открывается нам как таковое. Оно «имеет голос», оно само «говорит» -- оно выражает себя во всей своей непостижимости -- в слове. Но это и значит не что иное, как-то, что слово есть откровение -- и при том по самому своему существу, -- следовательно, и человеческое слово. (Вот почему всякая болтовня, всякое суетное и небрежно употребляемое слово есть кощунство).

Человеческое слово само проистекает из «слова Божья» -- из Слова, которое «вначале было у Бога» и «само было Богом», -- из Логоса (под Логосом греки понимали слово, мировой разум, логику и т.д. -- ВТ.), -- и есть его отображение, хотя и несовершенное. Об этом уже свидетельствует та форма человеческого слова, в которой оно является в своей полноценности, -- поэзия, которая по своему существу не есть ни отвлеченное определение в понятиях или «объективное описание» предметной реальности, ни чисто субъективное самовысказывание, «исповедь» поэта как человека, а есть человеческое откровение тайны первореальности во всей ее, -- ускользающей от «прозаического» слова -- глубине и значительности; она есть некоторая подслушанная и переданная поэтом «херувимская песнь» о реальности -- голос самой реальности, говорящей о себе самой.

(Франк С.Л. Непостижимое. Онтологическое введение в философию религии // Сочинения. М. 1990. С. 477-478).

1.Без чего не существует мышление?

2.Что является результатом мысли?

3.Дайте определение «слову».

4.Чем двигает слово?

5.Может ли существовать мышление без слова?

Истина как событие открытости мира

«Той же ночью, когда палачи Мария и Цинны стали обходить кварталы Рима, убивая граждан, Красе бежал...

Грустно отплывать вдаль от родины, еще грустнее бежать из отечества, спасаясь от безжалостной смерти, когда дом твой разорен, а семья уничтожена. Стояло лето, море было спокойно, небо ясно, и средизем-номорские ветры дули так плавно и ровно, как будто это путешествие было спокойной морской прогулкой...

Покинув гавань, куда пришел его корабль, он в отчаянии побрел вдоль берега моря.

Весь день он видел перед собой только небо, море, песок да прибрежный кустарник, от которого рябило в глазах, и слышал только мерный шум волн, набегавших на берег.

К закату, приблизившись к подножию горы, мысом выдвинутой в море, он вспомнил, что где-то здесь есть пещера, которую он посещал в один из своих наездов в Испанию, и что, сам того не подозревая, он вступил во владения некоего Вибия Пациака, близкого друга его отца и всего их дома. Он решил провести ночь в пещере, и, повстречав неподалеку рыбаков, передал с ними послание своему другу...

Через тех же рыбаков друг просил его оставаться пока в пещере, куда ему ежедневно будет доставляться пища, и ждать извещения о том, что горизонт прояснился.

С того дня для Красса началась необычная жизнь -- одинокая, но наполнившая его душу восторгом. Первое время он опасался, что, изгнанный из Рима, отлученный от гражданской деятельности, которой посвятил себя чуть не с детских лет, он почувствует себя мертвой и ненужной вещью, подобной тем легким и дырявым обломкам, которые море выбрасывает на песок после бури. Но по мере того, как шли дни, он все сильнее ощущал в себе некоторую радостную и пьянящую силу, какой не испытывал никогда прежде, даже во времена наибольших политических успехов в Риме. Что это было? Бездумная сила молодости, не ведающей ни усталости, ни печали? Или сокровенная сила преследуемого и разбитого жизнью человека, который, потеряв все, рассчитывает только на самого себя? Или таинственная сила какого-то Плутонова божества, обитающего в пещере, которая, как земля -- гиганту Антею, помогает ему в минуту опасности? Этого Красе не знал, но он явно чувствовал, что перед этой горестной, но возбуждающей силой отступает всякий страх и всякая печаль. Какую глубокую радость испытывал он, прислушиваясь к однообразному шуму волн, разбивающихся о при-брежные камни. Какое несравненное ощущение чистоты охватывало его по утрам, когда у выхода из пещеры ему ударял в глаза блеск моря, освещенного солнцем. Как доверчиво он засыпал, вслушиваясь в ропот подземной волны, которая, перекатив через камни, с журчанием отка-тывалась назад; как легко пробуждался. Открывая глаза, он почти верил, что за ночь с ним произошло чудесное превращение и на теле его выросли плавники и хвост тритона. Ибо человеческому существу не дано ощущать в себе эту сверхъестественную легкость и силу...

Но еще много лет спустя, став одним из трех виднейших граждан Рима и, несомненно, богатейшим из них, он не мог без чувства острого сожаления вспомнить о времени, проведенном в гроте. Там он ощущал себя почти богом. Здесь, третий в Риме и в мире, он не чувствовал в себе той силы, какая была у него тогда, когда он был одиноким и покинутым всеми изгнанником. И от того предчувствия тайны не осталось и следа, так что под конец и все это приключение его юности стало ка-заться ему сном»

1.Кому принадлежало владение, куда попал Красс?

2.Как себя чувствовал Красс?

3.Где ночевал Красс?

4.Какаое чудесное превращение ждал Красс?

5.Приключение его юности?

ФИЛОСОФИЯ И НАУЧНАЯ КАРТИНА МИРА

О картине мира

Мы видели, что в человеческой истории различаются эпохи обустроенности и эпохи бездомности. Либо человек чувствует, что живет в мире, как в своем доме, -- обустроенном, налаженном, гармоничном, занимая в нем свое законное место; либо человек ощущает себя затерянным и одиноким перед лицом бесконечности Вселенной, заброшенным в этот мир во власть слепой и бессмысленной судьбы.

Эпоха бездомности почти повсеместно господствует во всех современных культурах, в мироощущении подавляющего большинства людей. Современная космология открыла перед человеком такой бесконечный океан звезд, галактик, дальних миров, который не оставляет ему никакой надежды стать сколько-нибудь значительным явлением во Вселенной.

Теория «первичного взрыва» гласит, что когда-то, примерно 13 миллиардов лет назад, Вселенная возникла в результате процесса, названного Большим взрывом. Непосредственно после Большого взрыва вещество во Вселенной оказалось в некотором сверхплотном состоянии при огромной температуре, вследствие чего Вселенная начала стремительно расширяться, а плотность вещества и его температура -- падать.

Спустя более миллиарда лет начали образовываться галактики и звезды, в процессе эволюции звезд стали появляться тяжелые элементы, что привело к новой (химической) стадии развития Вселенной.

В 1930-х годах было открыто так называемое «красное смещение». При проведении спектрального анализа звезд, расположенных в отдаленных (20--50 млн. световых лет) от нас галактиках все линии спектра смещаются к красной части спектра. Значит, эти галактики от нас удаляются. Ускорение удаления многих звезд и галактик составляет 75 км/с на каждые 3 млн. световых лет расстояния до галактики. Очень удаленные галактики улетают от нас почти со скоростью света. Все это говорит о том, что Вселенная расширяется и подтверждает теорию Большого взрыва, теорию начала Вселенной во времени.

Из теории первичного взрыва вытекают два следствия: либо Вселенная так и будет расширяться, пока через 10 в сотой степени лет не «рассыплется» на элементарные частицы. Либо, когда выгорит весь водород в звездах, Вселенная начнет сжиматься, как сжимается, выгорая, отдельная звезда, и красное смещение сменится фиолетовым -- это будет означать, что все звезды к нам приближаются. При любом исходе отдаленное будущее не готовит человечеству ничего хорошего. Через два миллиарда лет основные запасы водорода на Солнце выгорят, и жизнь на Земле в своем сегодняшнем виде станет невозможна, Земля превратится в ледяную глыбу. А еще через пять миллиардов лет в нашу Галактику врежется галактика «Туманность Андромеды», -- по прогнозам астрономов, обе галактики довольно быстро сближаются. И произойдет космическая катастрофа.

(Единственный выход для человека -- изменить форму жизни. Например, стать искусственным. Человек уже сейчас создал много искусственных органов: ноги, руки, почки, клапаны сердца. Самой большой и на сегодняшний день принципиально не решаемой остается проблема искусственного мозга, искусственного интеллекта. Мы видели, на каких бездонных и непостижимых для разума осно-ваниях покоится человеческое сознание: здесь и архетипы, и личное бессознательное, и поток переживаний, и мир идеальных предметностей -- без всего этого нет человеческого сознания. И создать соответствующие алгоритмы, формализовать все эти операции и заставить машину чувствовать, воспринимать, мыслить не представляется возможным ни сегодня, ни в обозримом будущем.

Но, допустим, эта задача будет, в конце концов, решена. Человек полностью превратится в искусственное существо, в мыслящего и чув-ствующего робота, у которого все части тела могут заменяться по мере изношенности или в случае потери: можно сходить на склад и взять новую ногу, или новые мозги, да еще с большим объемом памяти. Такое положение сулит, на первый взгляд, огромные преимущества. Человек не будет бояться радиации и сможет жить на любых планетах, в любых условиях, не будет бояться времени, то есть станет бессмертным и сможет, как угодно долго путешествовать в космосе и расселяться в других галактиках. Ведь чтобы долететь до ближайшей к нам галактики, нужно несколько поколений -- долететь и вернуться могут только далекие по-томки отправившихся в путь.

Но бессмертие чревато опасными последствиями -- если я бессмертен и сам могу воспроизводиться, мне не нужно иметь детей, мне не нужно жениться, мне не нужно никого любить -- а ведь вся художественная литература построена на проблемах и перипетиях любви. Значит, не надо художественной литературы. Мне не надо искусства. Кончиться это может тем, что человек потеряет смысл своего существования. Вряд ли этот смысл заключается в том, чтобы умножать знания и нести свет разума во все уголки Вселенной. Зачем будет нужен человеку этот разум, если больше ничего не останется -- ни красоты, ни любви, ни счастья, ни зла, ни борьбы против зла.

Так что физический образ мира, построенный наукой XX века, мало радует нас. Нам было бы гораздо уютнее жить в мире древних греков, где наука занималась открытием законов звездного неба не для каких-то практических целей, а чтобы наслаждаться красотой и гармонией космоса. Где сам космос был обжитым и уютным домом, и даже олимпийские боги, хотя временами проявляли коварство и вероломство, были богами домашними, близкими по духу, с ними можно было договориться по принципиальным вопросам.

Можно только надеяться, что картина мира современной науки со временем останется в памяти людей всего лишь как картина мира науки XX века, а перед человеком рано или поздно откроются совершенно новые перспективы.

1.Где господствует эпоха бездомности?

2.О чем гласит теория «первичного взрыва»?

3.Что готовит нам будущее?

4.Что является единственным выходом для человека?

5.Чем чревато бессмертие?

Одиноки ли мы во Вселенной?

Если Вселенная существует 15 миллиардов лет, наша Земля -- 4,5 миллиарда, а жизнь на Земле возникла почти 4 миллиарда лет тому назад, то логично предположить, что есть планеты в космосе, где также зародилась жизнь, и не только зародилась, но дошла уже до уровня технологической цивилизации, и, возможно, существуют космические союзы таких цивилизаций, которые предпринимают грандиозные эксперименты в космосе: зажигают новые звезды, строят гигантские сферы.

Существует проект Дайсона, по которому в будущем предполагается построить гигантскую сферу вокруг Солнца, чтобы нам доставалась бы вся его энергия, тогда как сейчас достается только 1/2500 часть. На этой сфере смогут жить десятки миллиардов людей. В инженерном плане эта проблема вполне решаема.

Подобная сфера будет заметна из ближайшей Галактики. Даже ночной свет таких больших городов, как Нью-Йорк или Токио, должен бы быть заметен в телескоп с Марса. И мы сами должны были бы наблюдать подобного рода эксперименты в космосе.

Но мы ничего подобного не наблюдаем. И ничего не слышим. Счи-тается доказанным, что любая технологическая цивилизация в поисках братьев по разуму будет посылать сигналы на волне 21 сантиметр, она наиболее дальнобойная. И мы слушаем космос по программе СЕТИ, а там все тихо. То есть шума много, время от времени слышатся сигналы со строгой периодичностью, начинается ажиотаж, -- но потом оказывается, что это очередная нейтронная звезда.

Может быть, мы никого не видим и не слышим потому, что техно-логические цивилизации отделяют от нас громадные расстояния? Ведь вероятность возникновения жизни на планетах типа Земля исчезающее мала. Но жизнь может существовать и в виде плесени или грибов. Так что планет, где есть разумная жизнь, должно быть еще на порядок меньше. И еще на порядок меньше планет, где могла бы развиться технологическая цивилизация.

Следовательно, мы практически одиноки во Вселенной. И все раз-говоры об инопланетянах и летающих тарелках не имеют под собой реальной почвы. Кстати, Юнг полагал, что летающие тарелки -- это продукт коллективного бессознательного, их стали замечать, когда над человеком висела угроза термоядерной войны, и это было подсознательным выражением надежды на могучую цивилизацию, которая все видит и не даст нам погибнуть.

А если мы практически одиноки, если мы единственные представители разума во всей обозримой части Вселенной, и никакой помощи в решении проблем нашего выживания нам ждать неоткуда, то это налагает на нас большую ответственность. Ответственность за жизнь людей, за планету, которая подарила нам эту жизнь, за воду, за воздух, за всех живых существ, которые обитают вместе с нами.

В частности, эта ответственность предполагает, и необходимость хорошо учиться.

Время -- важнейший фактор существования мира и человека. Время многообразно: есть время психологическое и биологическое, время истории, время культуры, физическое и даже космическое время.

В каждом живом организме есть биологические часы -- растения закрываются вечером и открываются по утрам не по солнцу, а по своим часам. Они даже в полной темноте будут делать то же самое. Человек, перелетев из Европы в Америку, будет долгое время ложится спать в три часа дня и вставать в четыре утра.

У каждого существа разное время и разный ритм жизни -- однодневный мотылек проживает свою жизнь так же интенсивно, как черепаха свою за триста лет. Сердце ласточки бьется со скоростью двести ударов в минуту, и она живет совсем в другом времени, чем земляной червяк.

День на Юпитере почти равен земному году, и можно предположить, что мы здесь прожили бы месяц в трудах и удовольствиях, а юпитерианец бы только ложку ко рту поднес.

Существуют так называемые биоритмы организма, у каждого человека они индивидуальны, в каждое время года идут со своей скоростью. Поя-вилась целая армия «специалистов», которые составляют биокалендари: когда вам нужно усилить активность, когда лучше посидеть дома и т.д.

Психологическое время -- это время наших внутренних переживаний. Всем известно, что когда человек чего-то долго ожидает, то время тянется медленно, а если спешит и не успевает, то оно летит очень быстро. Последний урок в пятницу тянется гораздо дольше, чем первый в понедельник.

В каждой древней культуре существует сакральное (священное) и профанное (земное, повседневное) время. Сакральное время -- это вечность, в которой живут боги и бессмертные герои. Это время движется по кругу или просто стоит неподвижно. А профанное время является как бы отражением вечности: в античности движение времени измерялось движением звездного неба -- величавым круговращением светил.

В средние века в Европе время измерялось сменой сезонов: весна, лето, осень, зима. Время отмечалось ударом монастырского колокола, времени было много, оно текло медленно, тягучим густым потоком, как мед из кувшина.

Только в конце Средних веков были изобретены часы -- символ убегающего времени. Но еще раньше появились мировые религии, которые «выпрямили» время -- вместо круга оно стало линией, уходящей вдаль. В христианстве это выразилось в эсхатологии -- учении о конце света где-то там, впереди, когда во второй раз придет Христос и будет судить всех людей.

С появлением часов, машинного производства, крупных городов люди стали жить совсем в другом времени, в другом ритме -- ритме машины. Времени стало постоянно не хватать -- его стали «занимать» у будущего. Сколько раз вы слышали или сами говорили: сейчас нет времени (книгу прочитать, отдохнуть, сходить посмотреть что-то), вот в будущем, когда освобожусь...

В современной науке, промышленности время дробят уже на доли секунды (время химической реакции, время жизни элементарной частицы). Если отвлечься от географических поясов, то нашему взору предстала бы кошмарная картина -- во всем западном мире сотни миллионов людей в одно и то же время встают, в одно и то же время чистят зубы, идут на работу и т.д.

В рассказе Р. Шекли один служащий выходил из дому ровно в 8.15,так как в 8.17 отправлялся с остановки его автобус. Один раз оно опоздал на тридцать секунд, и его автобус ушел. Но тут же подошел второй. Его поразило, что в этом автобусе нет обычной толкучки и даже можно сесть. Приехав на работу, он вошел в лифт и вдруг увидел на панели красную кнопку перед этажом, на котором он работал раньше этой кнопки не было. Он нажал ее и приехал на этаж, где сидели его сотрудники, но в то же время здесь все было не так: все были вежливы, начальник добрый, зарплата выше. Короче говоря, он попал в мир, который следовал за прежним миром с полуминутным отставанием, и это был совсем другой мир.

Сто лет назад путешествие из Европы в Америку занимало несколько недель, сейчас мы летим туда 8-10 часов. Вся наша жизнь значительно ускорилась. Все быстро меняется: мода, прически, стили в архитектуре, философские концепции, художественные школы. Ныне человек проживает жизнь с такой интенсивностью, с таким количеством впечатлений, которых человеку прошлых эпох хватило бы на несколько жизней. И это хорошо только с одной стороны, а с другой -- такой ритм сопровождается большим количеством нервных срывов, стрессов, психических заболеваний.

Есть данные, что музыканты стали играть классические произведения на несколько минут быстрее, чем в XIX веке, все торопятся, все спешат и все мечтают когда-нибудь остановиться, задуматься, оглянуться. Но не у всех получается.

Удивительные метаморфозы преподносит нам физическое время. Согласно теории относительности, время в системах, движущихся со скоростью, близкой к скорости света, замедляется. Чтобы долететь с такой скоростью до туманности Андромеды, нужно более ста лет. За это время на Земле пройдет сорок миллионов лет. Так что никакого смысла туда летать нет. Никто вас не вспомнит по прошествии такого срока, -- не то что Москвы, Европы не окажется на прежнем месте: материки ведь очень медленно, но тоже движутся.

Наконец, существует время истории: время жизни народа, истори-ческое время, которое имеет совсем другой ритм, другой способ проте-кания. Более подробно мы поговорим об этом в главе «Человек и история».

1.Сколько существует Вселенная?

2.Как ведут себя биологические часы?

3.Что такое биоритмы организма?

4.Что такое психологическое время?

5.Что изменилось с появлением часов?

Пространство и душа

Пространство так же многообразно, как и время: есть биологическое, психологическое пространство, пространство культуры, физическое, географическое и историческое пространство.

Биологическое пространство строго соблюдается в растительном и животном мире: дубы растут на определенном расстоянии друг от друга, скученность животных на узком пространстве приводит к истребительной войне между ними, пока не останется ровно столько, сколько нужно для нормальной жизни.

Психологическое пространство -- очень важная категория человеческого общежития. Человеку остро необходимо определенное количество свободного пространства вокруг него, иначе он чувствует себя дискомфорт. Некоторым людям очень плохо в толпе. Проблема психологической совместимости у членов экипажей самолетов, космических кораблей -- это еще и проблема психологического пространства.

Физическое пространство также поражает нас своей значительностью и неоднозначностью: оно трехмерно и изотропно, то есть не имеет предпочтительного направления (в космосе нет ни верха, ни низа, ни запада, ни востока). Но физическое пространство еще и искривляется под влиянием тяготения. Пространство нашего мира имеет положительную кривизну: почти все космические тела -- шары, и сама Вселенная, видимо, шар. Бесконечный, но ограниченный определенным пространством. Есть, правда, еще геометрические модели Вселенной, которые имеют отрицательную кривизну (геометрия Лобачевского) или вообще не имеют таковой (плоскостная геометрия Эвклида). Некоторые физики полагают, что, скорее всего пространство -- псевдосфера с постоянной отрицательной кривизной.

Как и время, пространство у древних народов было сакральным и профанным. Сакральное пространство -- это центр, где находится могила «культурного героя», святое место. Чем дальше от этого места, тем проще и зауряднее пространство. В Москве сакральный центр -- Красная площадь, здесь и могила культурного героя, здесь все освящено, все торжественно. Печать святости и на прилегающих к Кремлю улицах, но чем дальше от него, тем она все более убывает, и где-нибудь в Орехово-Борисово уже ничего святого нет, -- унылые коробки домов, грязь, пыль и масса хулиганов по вечерам.

У кочевых народов пространство -- это путь, который проходит культурный герой, побеждая врагов и совершая разные подвиги. Путешествия Язона и Одиссея -- дошедшие до греков отголоски кочевой эпохи.

У оседлых народов пространство замкнуто, закрыто, города в виде концентрических кругов улиц. Родина -- это все то, что можно увидеть вокруг, если влезть на самое высокое дерево или взойти на холм. Греки, имевшие маленькие государства-города (полисы), испытывали страх перед бесконечным пространством. Во времена Перикла за учение о бесконечности могли подвергнуть смертной казни. У греков не картины, а скульптуры -- завершенное пространство. Греческий храм построен по тому же принципу -- его можно охватить одним взглядом.

Совсем другое дело средневековье и более поздние времена. Христианский храм -- это путь от входа к алтарю, который символизирует бесконечность. Появляется перспективная живопись -- уходящие вдаль линии ландшафта, горизонт. В театре есть задник, символизирующий открытое пространство. Возникает учение о бесконечности пространства (Дж. Бруно). Появляется понятие вектора в математике. Европейские города постепенно начинают выпрямлять свои улицы -- прорубаются прямые, уходящие вдаль проспекты, и новые города строятся исключительно по такому принципу -- сравните центр Москвы в пределах Садового кольца с Петербургом. В живописи появляется густой коричневый фон, символизирующий бесконечность (Рембрандт), бесконечность звучит в симфониях Моцарта и Бетховена. Появляется психология, которая открывает бесконечность и неисчерпаемую сложность человеческой души.

Пространство -- это способ выражения человеческой души, выражение того, как она воспринимает и переживает окружающий ее мир. В современной культуре, почти целиком профанной, все еще сохранилось сакральное восприятие пространства, присущее в основном художникам. Гоголь писал в «Страшной мести»: «За Киевом показалось неслыханное чудо. Все паны и гетьманы собрались дивиться сему чуду: вдруг стало видно далеко, во все концы света. Вдали засинел Лиман, за Лиманом разливалось Черное море. Бывалые люди узнали и Крым, горой подымавшийся из моря, и болотный Сиваш. По левую руку была видна земля Галичская».

1.Многообразно ли пространство?

2.Что такое психологическое пространство?

3.Что такое биологическое пространство?

4.В чем заключается проблема психологической совместимости?

5.Что такое сокральное пространство?

Числа правят миром

Галилей утверждал, что природа говорит на языке математики. Числу, математическим закономерностям придавалось огромное значение во все века.

Есть такой шутливый тест, когда предлагается назвать нечетное число от 1 до 9. После этого говорится, что число один называют гении, три -- умные люди, пять -- не очень умные, семь -- обычные заурядные люди, и девять -- авантюристы. Самое интересное в этом тесте то, что 90% людей называют число 7. Ощущение святости этого числа возникло, видимо, в очень древние времена: семь дней недели, семь пядей во лбу, семь дней творения мира Богом, семь частей света и т.д. Есть гипотеза, согласно которой первые люди, жившие на берегу Индийского океана, могли питаться дарами моря один раз в семь дней, когда наступал отлив (это связано с фазами Луны).

Абстрактные числа современной математики -- очень поздний продукт развития культуры. Первобытного человека нельзя было спросить: сколько будет 2 + 2. Он обязательно бы спросил: что мы к чему прибавляем -- яблоки к грушам, или топоры к копьям. Преобладал не количественный, а качественный аспект чисел.

Искусствовед Е. Завадская в книге «Эстетические проблемы живописи старого Китая» отмечает символику числа в древнекитайской живописи. Повторяющийся там мотив ветки сливы -- символ числовой структуры природы. Цветоножка -- воплощение единого начала; чашечка, поддерживающая цветок, выражает троицу -- Неба, Земли и Человека и рисуется тремя точками. Сам цветок своими пятью лепестками олицетворяет пять первоэлементов. Кончики ветвей дерева обычно имеют восемь развилок, и все, связанное с деревом, поскольку питается соками земли, определено четными числами; все цветы -- напротив, нечетными, связанными с небом. Таким образом, в древности числа и вещи считались тождественными.

Всякий акт счета понимался как сакральный акт: числа предсказывали судьбу, соотносили измеряемую вещь с пропорциями Вселенной, включали измеряемое в космический ритм, числом не исчерпываемый, но числом выражаемый.

Этот древний архаический смысл чисел вечно возрождается в художественной литературе. Известный филолог В.Н. Топоров отмечает, что у Достоевского всякое роковое событие, случающееся с его героями, происходит после семи часов вечера. В его романах, особенно в «Преступлении и наказании», поразительно устойчив образ 4-х этажных домов (дом старухи, дом Козеля, дом Раскольникова), Раскольников приходит в четвертую по порядку комнату, идет разговор о четырехмесячной неуплате долга, Сонина комната -- это тоже неправильный четырехугольник и т.п. Вертикальная четырехчленная структура выражает у Достоевского мотивы ужаса, узости, насилия и нищеты. Ей противопоставлена четырехчленная горизонтальная структура (на все четыре стороны), связанная с образами простора, доброй воли, спасения.

В настоящее время числа утратили свой сакральный характер, стали голыми абстракциями, одинаково годными для обсчитывания и измерения любой реальности. Правда, специалисты говорят, что хороший математик не тот, кто хорошо считает, владеет техникой математического анализа и т.д., но тот, кто чувствует мистический дух чисел, как чувствовали его древние.

Карл Вейерштрасс, известный своими открытиями, говорил, что математик, который не несет в себе частицы поэта, никогда не станет совершенным математиком. Чистая математика -- тоже искусство. У нее свои стили, свои формы выражения в каждую историческую, культурную эпоху. Исследователи давно обращали внимание на сходство музыки и математики. Эйнштейн, например, призывал математиков изучать музыку и даже учиться играть на каком-нибудь инструменте, ибо музыка, считал он, развивает специфическую математическую интуицию.

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16


© 2010 Рефераты