Рефераты

История и философия науки

p align="left">После научной революции, в период "нормальной науки", напротив, идет формирование мощного парадигмального течения, т.е. начинают проявляться тенденции конвергенции.

65. Глобальные революции в науке и типы научной рациональности

В развитии науки можно выделить такие периоды, когда преобразовывались все компоненты ее оснований. Смена научных картин мира сопровождалась коренным изменением нормативных структур исследования, а также философских оснований науки. Эти периоды правомерно рассматривать как глобальные революции, которые могут приводить к изменению типа научной рациональности.

Первой из них была революция XVII в., ознаменовавшая собой становление классического естествознания. Его возникновение было неразрывно связано с формированием особой системы идеалов и норм исследования, в которых выражались установки классической науки и осуществлялась их конкретизация с учетом доминанты механики в системе научного знания данной эпохи.

Объективность и предметность научного знания достигается только тогда, когда из описания и объяснения исключается все, что относится к субъекту и процедурам его познавательной деятельности. Идеалом было построение абсолютно истинной картины природы.

В XVII-XVIII столетиях строилась и развивалась механическая картина природы, которая выступала одновременно и как картина реальности, применительно к сфере физического знания, и как общенаучная картина мира.

Идеалы, нормы и онтологические принципы естествознания XVII-XVIII столетий опирались на специфическую систему философских оснований, в которых доминирующую роль играли идеи механицизма. Познание - наблюдение и экспериментирование с объектами природы, которые раскрывают тайны своего бытия познающему разуму. Причем сам разум наделялся статусом суверенности.

Радикальные перемены в этой целостной и относительно устойчивой системе оснований естествознания произошли в конце XVIII - первой половине XIX в. Их можно расценить как вторую глобальную научную революцию, определившую переход к новому состоянию естествознания - дисциплинарно организованной науке.

В это время механическая картина мира утрачивает статус общенаучной. В биологии, химии и других областях знания формируются специфические картины реальности, нередуцируемые к механической. Происходит дифференциация дисциплинарных идеалов и норм исследования. Например, в биологии и геологии возникают идеалы эволюционного объяснения, в то время как физика продолжает строить свои знания, абстрагируясь от идеи развития.

Соответственно особенностям дисциплинарной организации науки видоизменяются ее философские основания. Они становятся гетерогенными, включают довольно широкий спектр смыслов тех основных категориальных схем, в соответствии с которыми осваиваются объекты (от сохранения в определенных пределах механицистской традиции до включения в понимание "вещи", "состояния", "процесса" и другие идеи развития). В эпистемологии центральной становится проблема соотношения разнообразных методов науки, синтеза знаний и классификации наук. Выдвижение ее на передний план связано с утратой прежней целостности научной картины мира, а также с появлением специфики нормативных структур в различных областях научного исследования. Поиск путей единства науки, проблема дифференциации и интеграции знания превращаются в одну из фундаментальных философских проблем, сохраняя свою остроту на протяжении всего последующего развития науки.

Первая и вторая глобальные революции в естествознании протекали как формирование и развитие классической науки и ее стиля мышления.

Третья глобальная научная революция (конец XIX -середина XX столетия) была связана с преобразованием этого стиля и становлением нового, неклассического естествознания. Происходит своеобразная цепная реакция революционных перемен в различных областях знания: в физике (открытие делимости атома, становление релятивистской и квантовой теории), в космологии (концепция нестационарной Вселенной), в химии (квантовая химия), в биологии (становление генетики). Возникает кибернетика и теория систем, сыгравшие важнейшую роль в развитии современной научной картины мира.

В процессе всех этих революционных преобразований формировались идеалы и нормы новой, неклассической науки - отказ от прямолинейного онтологизма и понимание относительной истинности теорий и картины природы, выработанной на том или ином этапе развития естествознания. Изменяются идеалы и нормы доказательности и обоснования знания. В отличие от классических образцов, обоснование теорий в квантово-релятивистской физике предполагало экспликацию при изложении теории операциональной основы вводимой системы понятий (принцип наблюдаемости) и выяснение связей между новой и предшествующими ей теориями (принцип соответствия).

Новая система познавательных идеалов и норм обеспечивала значительное расширение поля исследуемых объектов, открывая пути к освоению сложных саморегулирующихся систем. Именно включение таких объектов в процесс научного исследования вызвало резкие перестройки в картинах реальности ведущих областей естествознания. Процессы интеграции этих картин и развитие общенаучной картины мира стали осуществляться на базе представлений о природе как сложной динамической системе.

Формирование новых философских оснований науки: субъект познания рассматривался уже не как дистанцированный от изучаемого мира, а как находящийся внутри него, детерминированный им. Объект рассматривается уже не как себетождественная вещь (тело), а как процесс, воспроизводящий некоторые устойчивые состояния и изменчивый в ряде других характеристик.

В современную эпоху, в последнюю треть нашего столетия мы являемся свидетелями новых радикальных изменений в основаниях науки. Эти изменения можно охарактеризовать как четвертую глобальную научную революцию, в ходе которой рождается новая постнеклассическая наука.

Революция в средствах хранения и получения знаний (информатизация) меняет характер научной деятельности. На передний план все более выдвигаются междисциплинарные и проблемно-ориентированные формы исследовательской деятельности. Специфику современной науки конца XX века определяют комплексные исследовательские программы, в которых принимают участие специалисты различных областей знания. В самом же процессе определения научно-исследовательских приоритетов наряду с собственно познавательными целями все большую роль начинают играть цели экономического и социально-политического характера. Сращивание в единой системе деятельности теоретических и экспериментальных исследований, прикладных и фундаментальных знаний, интенсификации прямых и обратных связей между ними. Науки становятся взаимозависимыми и предстают в качестве фрагментов целостной общенаучной картины мира.

Объектами современных междисциплинарных исследований все чаще становятся уникальные системы, характеризующиеся открытостью и саморазвитием.

В естествознание начинает все шире внедряться идеал исторической реконструкции, которая выступает особым типом теоретического знания, ранее применявшимся преимущественно в гуманитарных науках (истории, археологии, историческом языкознании и т.д.).

Среди исторически развивающихся систем современной науки особое место занимают природные комплексы, в которые включен в качестве компонента сам человек. Примерами таких "человекоразмерных" комплексов могут служить медико-биологические объекты, объекты экологии, включая биосферу в целом (глобальная экология), объекты биотехнологии (в первую очередь генетической инженерии), системы "человек - машина" (включая сложные информационные комплексы и системы искусственного интеллекта) и т.д.

Научное познание начинает рассматриваться в контексте социальных условий его бытия и его социальных последствий, как особая часть жизни общества, детерминируемая на каждом этапе своего развития общим состоянием культуры данной исторической эпохи, ее ценностными ориентациями и мировоззренческими установками.

В онтологической составляющей философских оснований науки начинает доминировать "категориальная матрица", обеспечивающая понимание и познание развивающихся объектов. Возникают новые понимания категорий пространства и времени (учет исторического времени системы, иерархии пространственно-временных форм), категорий возможности и действительности (идея множества потенциально возможных линий развития в точках бифуркации), категории детерминации (предшествующая история определяет избирательное реагирование системы на внешние воздействия) и др.

Исторические типы научной рациональности

Три крупных стадии исторического развития науки, каждую из которых открывает глобальная научная революция, можно охарактеризовать как три исторических типа научной рациональности.

1) Классический тип научной рациональности, центрируя внимание на объекте, стремится при теоретическом объяснении и описании элиминировать все, что относится к субъекту, средствам и операциям его деятельности. Цели и ценности науки, определяющие стратегии исследования и способы фрагментации мира, на этом этапе, как и на всех остальных, детерминированы доминирующими в культуре мировоззренческими установками и ценностными ориентациями.

2) Неклассический тип научной рациональности учитывает связи между знаниями об объекте и характером средств и операций деятельности. Экспликация этих связей рассматривается в качестве условий объективно-истинного описания и объяснения мира. Но связи между внутринаучными и социальными ценностями и целями по-прежнему не являются предметом научной рефлексии, хотя имплицитно они определяют характер знаний (определяют, что именно и каким способом мы выделяем и осмысливаем в мире).

3) Постнеклассический тип рациональности расширяет поле рефлексии над деятельностью. Он учитывает соотнесенность получаемых знаний об объекте не только с особенностью средств и операций деятельности, но и с ценностно-целевыми структурами. Причем эксплицируется связь внутринаучных целей с вненаучными, социальными ценностями и целями.

Каждый новый тип научной рациональности характеризуется особыми, свойственными ему основаниями науки, которые позволяют выделить в мире и исследовать соответствующие типы системных объектов (простые, сложные, саморазвивающиеся системы). При этом возникновение нового типа рациональности и нового образа науки не следует понимать упрощенно в том смысле, что каждый новый этап приводит к полному исчезновению представлений и методологических установок предшествующего этапа. Напротив, между ними существует преемственность. Неклассическая наука вовсе не уничтожила классическую рациональность, а только ограничила сферу ее действия. При решении ряда задач неклассические представления о мире и познании оказывались избыточными, и исследователь мог ориентироваться на традиционно классические образцы (например, при решении ряда задач небесной механики не требовалось привлекать нормы квантово-релятивистского описания, а достаточно было ограничиться классическими нормативами исследования).

66. Научная рациональность как философская проблема

Проблема рациональности в философии науки стала одной из самых актуальных. Вопрос о природе рациональности -- не чисто теоретический, но прежде всего жизненно-практический вопрос. Индустриальная цивилизация -- это цивилизация рациональная, ключевую роль в ней играет наука, стимулирующая развитие новых технологий. И актуальность проблемы рациональности вызвана возрастающим беспокойством о судьбе современной цивилизации в целом, не говоря уж о дальнейших перспективах развития науки и техники. Кризисы, порожденные технотронной цивилизацией, и прежде всего экологический -- вот что в конечном счете стоит за сегодняшним столь широким интересом к проблеме рациональности.

Не только сегодня, но и в первой половине века проблема рациональности была предметом рассмотрения многих философов: А. Бергсона, Э. Гуссерля, М. Вебера, И. Хайдеггера, К. Ясперса и др.

Однако сегодняшнее обсуждение вопроса о рациональности имеет свою специфику; оно переместилось в сферу собственно философии науки, что не могло не внести новых важных акцентов в характер и способы обсуждения этой проблемы. Ни в начале века, ни в 30-е -- 40-е годы критика научной рациональности не находила своих приверженцев среди тех, кто изучал методологию и логику научного исследования, искал основания достоверности научного знания и пытался предложить теоретические реконструкции развития науки. Наука выступала как образец рациональности. Согласно Ленку, европейская наука не есть прототип рациональности как таковой, рациональность и научность -- не одно и то же.

Наиболее непримиримым критиком науки и вообще рационального подхода к миру оказался философ и историк науки П. Фейерабенд, объявивший сциентизм «рационализмом», а «нездоровый альянс науки и рационализма» -- источником «империалистического шовинизма науки»5.

Пересмотр понятия рациональности в философии науки начался примерно с 60-х годов нашего века, когда складывался так называемый постпозитивизм, представленный хорошо известными именами Т. Куна, И. Лакатоша, С. Тулмина, Дж. Агасси, М. Вартофского, уже упомянутого П. Фейерабенда и др. В отличие от неопозитивизма, это направление стремилось создать нсторико-методологичеекую модель науки и предложило ряд вариантов такой модели. Вот тут философии науки и пришлось столкнуться с проблемой исторического характера рациональности, обнаружившей ряд трудностей, справиться с которыми оказалось непросто. Введя принцип историчности в качестве ключевого для анализа научного знания, его сменяющихся форм, философия науки наших дней непосредственно вышла к тем проблемам, которые на протяжении последнего века были доменом гуманитарных наук, или, как их называл В. Дильтей, наук о духе.

Тип рациональности, сложившийся в XVII в., невозможно реконструировать, не принимая во внимание как естествознание, так и метафизику этого периода, ибо, лишь вместе взятые, они дают смысловой горизонт формировавшегося способа мышления. Из природы было полностью устранено и отнесено к сфере духа то, что полагает предел механическому движению, не знающему предела, конца, цели», -- это, собственно, и нашло свое выражение в законе инерции -- фундаментальном принципе механики. И только в эпоху Просвещения, когда началась решительная критика метафизики со стороны таких ученых и философов, как Эйлер, Мопертюи, Кейл, Ламетри, Даламбер, Гольбах и др., была сделана попытка перевести всю систему человеческого знания на язык естественнонаучных понятий, т.е. устранить понятие цели вообще, даже из человеческой деятельности. Отсюда, кстати, и росло стремление понять человека как полностью детерминированного внешними обстоятельствами, средой, т. е. -- вообще говоря -- цепочкой действующих причин. На месте философии нравственности появилась «философия обстоятельств» как проекция механики на науки о человеке16.

В конце XVIII века мы видим и реакцию на такое понимание рациональности: Кант увидел в механистическом подходе к человеку угрозу нравственности и свободе и попытался спасти последнюю, разделив сферы теоретического и практического применения разума, т. е. науку и нравственность. В науке понятию цели, по Канту, нет места, тогда как в мире свободы она есть первейшая из категорий: человек как нравственное существо, полагающее начало новых причинных рядов, -- это, по Канту, есть цель сама по себе.

С конца XVIII века, как видим, на место дуализма физики и метафизики встает дуализм науки и этики, мира природы и мира свободы, перерастающий в XIX веке в уже хорошо нам известный дуализм наук о природе и наук о культуре. В неокантианстве были противопоставлены друг другу мир сущего и мир должного -- в первом царят законы необходимости, изучаемые наукой, второй конституируется с помощью ценностей, выступающих как цели человеческой деятельности. В историзме и вырастающей из него философской герменевтике, развитие которой связано с работами В. Дильтея, а позднее -- с феноменологической школой, этот же дуализм выражается в противопоставлении метода объяснения в естествознании с методом понимания в гуманитарных науках. Объяснение no-прежнему исключает понятие цели, принцип целесообразности, тогда как понимание базируется как раз на этом принципе.

Интересный и перспективный путь к преодолению дуализма природы и культуры предложил академик В.С. Степин. Внимательно исследуя новые тенденции в развитии как науки, так и новейшей технологии, В.С. Степин выделяет три типа научной рациональности:

- классический,

- неклассическим,

- постнеклассический.

«Классический тип научной рациональности, центрируя внимание на объекте, стремится при теоретическом объяснении и описании элиминировать все, что относится к субъекту, средствам и операциям его деятельности... Неклассический тип научной рациональности учитывает связи между знаниями об объекте и характером средств и операции деятельности. Постнеклассический тип научной рациональности расширяет поле рефлексии над деятельностью. Он учитывает соотнесенность получаемых знаний об объекте не только с особенностью средств к операций деятельности, но и с ценностно-целевыми структурами.».

Одной из характерных особенностей работ, посвященных сегодня проблеме рациональности, является тенденция к перечислению основных значений этого понятия. К. Хюбнер различает четыре
вида рациональности: логическую, эмпирическую, оперативную и нормативную. По Хюбнеру, «рациональность выступает всегда в одинаковой форме, а именно семантически как тождественное фиксирование правил определенного смыслового содержания (в чем бы оно ни состояло), эмпирически как применение всегда одинаковых правил объяснения (к чему бы они ни относились), логически-оперативно как применение расчета (калькуляции) (как бы его ни истолковывать), нормативно как сведение целей и норм к другим целям и нормам (какое бы содержание в них ни вкладывалось). Рациональность, следовательно, есть нечто формальное. Она относится только к уже положенному содержанию, например, к содержанию науки или содержанию мифа».

Философское рассмотрение проблемы рациональности все же не может останавливаться на морфологическом уровне; описание случаев необходимо в качестве первого этапа исследования, его отправной точки, но оно скорее ставит проблему, чем решает ее. Нужна по крайней мере иерархическая теория типов рациональности, которая в определенной форме все же вносила бы начало единства в многообразие единичных значений, т.е. вносила бы момент систематизации.

От научной рациональности, понятой как техника овладения природой, необходимо вновь обратиться к разуму -- как той высшей человеческой способности, которая позволяет понимать -- понимать смысловую связь не только человеческих действий и душевных движений, но и явлений природы, взятых в их целостности, в их единстве: в их живой связи. А это предполагает оживление интереса к философии природы - к натурфилософии.

На протяжении двух столетий человечество стремилось главным образом изменять природу; чтобы не истребить ее окончательно и не покончить таким образом и с самим собой, человечеству сегодня необходимо вернуть себе способность понимать природу. А это и значит -- от слишком узко понятой научной рациональности перейти на точку зрения философского разума.

 67. Классический тип научной рациональности

В эпоху Нового времени появляется технологическая цивилизация со свойственным ей рациональным типом сознания.

Наука становится одним из факторов развития культуры. Становление классической науки обусловлено 2 факторами:

- накоплением знаний и развитием методов обучения;

- социальным запросом: освобождается сознание человека от традиций и формируется активный субъект.

К становлению классической науки приложили руку Коперник, Галилей, Ньютон.

Важной характеристикой является соединение эксперимента с математическим описанием природы.

Доминирующей дисциплиной этого периода является классическая механика, которая рассматривалась и как эталон науки и как универсальный метод познания.

Механистический характер классической науки привел к тому, что вся природа объяснялась в точки зрения законов механики (редуционизм) и характеризовалась сведением сложного к простому, целого к сумме частей.

С этим связан метафизический способ мышления, нацеленный на рассмотрение явлений, вычленных из общих взаимосвязей без учета всеобщего взаимодействия и развития.

Понимание причинности классической науки также тесно связано с механицизмом, а именно, с преобладанием Лапласовского детерминизма, который предполагал, что все явления жестко причинно обусловлены и абсолютно предсказуемы.

Механистичности и метафизичность классической науки проявляется в следующих познавательных установках:

1) Научность отожествляется с объективностью, а объективность с объектностью. Это связано с тем, что субъект обладает статусом абсолютной суверенности. Разум ученого при определенной подготовке (овладении методом) становится абсолютно свободным и не определяется личностными и социальными факторами.

2) Общезначимость (интерсубъективность) - защитная функция в период формирования науки, т.к. прежние традиции разрушались, то наука и научное осмысление становились единственными регуляторами человеческого поведения.

3) Однозначность - исключение случайностей, как свидетельства неполноценности знаний.

4) Истинность имеющихся знаний, причем абсолютная.

Картина мира в классической науке представляет Вселенную как самостоятельный механизм, подчиненный строгим физическим законам. Проявления жизни лишались свойственной спецификации, а человек выносился за рамки природы и он должен был преобразовывать ее в своих целях.

Определенные изменения произошли в естествознании в 18-19 в.в. Здесь наряду с механикой, появляются новые дисциплины - география, биология и т.д. Благодаря им в науку проникают идеи всеобщей связи и развития , формируются дисциплинарные познавательные установки, но все это происходит в русле совершенно классического стиля мышления.

68. Неклассический тип научной рациональности

Формирование неклассической науки проходило под воздействием двух причин:

- изменение места и функции науки в обществе - в конце 19 века наблюдается кризис установок классической науки. Буржуазные революции и дальнейшие события привели к распространению идей иррациональности истории. Появляется высказывание о том, что сознание человека погружено в мир и зависит от него, а значит мир абсолютно объективен.

- изучение новых предметных областей и новых объектов микро- и мегамира, стимулирующих появление новых фундаментальных теорий.

В научной революции, приведшей к становлению неклассической науки можно выделить следующие этапы:

1) конец 19 века: ряд физических открытий, поставивший под сомнение основные положения классической физики;

2) 10-20-е года 20 века: теория относительности и квантовая механика, изменившие представление о пространстве, времени и причинности, привели к появлению новых познавательных установок;

3) середина 20 века: появление кибернетики и ЭВМ породило НТР.

Познавательные установки неклассической науки:

- изменение стиля мышления от метафизического к диалектическому, т.е. отказ от механистизма, природа рассматривается как сложная многоуровневая система;

- изменение представления о реальности - ее объектами являются сложные явления, обладающие системными свойствами, постоянно изменяющиеся и переходящие в процессе таких изменений в новое качество;

- изменение представлений о причинности: детерминизм вероятностен, а в науке преобладают статистические законы;

- формирование представлений об относительности истины - она может быть дополнена. Любая истина требует ссылки на методы и средства своего нахождения.

- принимаются различные описания одной и той же реальности.

Изменяется и картина мира неклассической науки, природа представляет сложную систему взаимодействия явлений, доступных лишь относительно познания. Развитие науки в этот период идет на фоне формирования прикладных и инженерных дисциплин и все более активно вмешивается в природные процессы.

69. Постнеклассический тип научной рациональности

Понятие постнеклассической науки было введено в конце 80-х годов 20 века академиком В.С.Степиным . Сделано это было для того, чтобы обозначить новый этап в развитии науки, связанный со становлением нелинейного естествознания в процессе научной революции, разворачивавшейся в течение трех последних десятилетий и до сих пор не завершившейся. Этот процесс характеризуется следующими открытиями:

- программа унитарных калибровочных теорий (С.Вайнберг, А.Салам и др.)

- общенаучная исследовательская синергетическая программа (Г.Хакен, И.Пригожин)

Выделяют следующие признаки постнеклассической науки:

1) изменение характера научной действительности, связанное с компьютеризацией;

2) распространение междисциплинарных исследований;

3) повышение значения политических и социально-экономических факторов развития науки;

4) объект науки - сложная саморазвивающаяся система, способная к самоорганизации;

5) включение ценностных факторов в науку;

6) использование методик гуманитарных исследований в естественной науке.

Постнекласическая научная рациональность характеризуется 5-ю тенденциями:

1) Наиболее важная тенденция - соотношение дифференциации и интеграции наук. Долгое время развитие науки характеризовалось преобладанием процесса дифференцирования, что привело к образованию многих наук со своими методами и нормами, но также препятствовало появлению целостного взгляда на мир. Современная наука характеризуется процессами интеграции со следующими предпосылками:

- появлением смежных дисциплин;

- появлением междисциплинарных исследований;

- появлением проблем-ориентиров исследования;

- появление объектов, носящих междисциплинарный характер.

Эти объекты введены в оборот благодаря синергетике - теории самоорганизации, которая изучает поведение сложных открытых систем, ситуаций неравновесия и имеет мировоззренческое значение.

Любой процесс имеет несколько алтернативных вариантов развития, поэтому возможен выбор оптимального из них. Хаос на определенных этапах играет конструктивную роли и способствует эволюции.

Сложно организованным системам, в том числе природным, нельзя навязывать собственные сценарии, а можно лишь способствовать их внутренним тенденциям. В моменты неустойчивости усиливается роль фрустраций (небольших изменений), а значит, усиливается роль действий каждого отдельного человека.

2) появление теории глобального эволюционизма: к концу 20 века сформировались предпосылки создания модели универсальной эволюции, включающей космогенез (развитие вселенной), геогенез (развитие планены), биогенез (жизни) и антропосоциогенез (развитие человека и общества), явлюящиеся ступенями одного процесса и подчиняющиеся общим законам. Во всех этих процессах наблюдается направленность, связанная с повышением уровня развития.

3) ориентация науки на изучение сложных развивающихся систем: что способствует стиранию грани между естественными и гуманитарными науками. В современном естествознании применяются гуманитарные методики (построение сценариев, учет объектов). В естественных науках объектом все больше становится человекоразмерный объект, т.е. объект, в который человек включен как существенное составляющее.

4) современная наука включает в знание ценностные параметры. Это связано со следующими обстоятельствами: очеловечивание объектной стороны науки и широкое применение последней.

5) кардинальное изменение отличий между человеком и природой. Развивается взгляд о корреляции человека и природы - формирование экологической этики и экологического сознания.

Новая картина мира оказывается общенаучной, что и произошло с нелинейной (или синергетической) картиной мира, сформировавшейся в ходе нынешней глобальной научной революции, появляется надежда понять все наличное научное знание с единых позиций. Сложность, темпоральность и целостность - так определил черты этого видения мира Илья Пригожин.

В-70. Дифференциация и интеграция наук

Развитие науки характеризуется диалектическим вза-имодействием двух противоположных процессов -- диф-ференциацией (выделением новых научных дисциплин) и интеграцией (синтезом знания, объединением ряда наук -- чаще всего в дисциплины, находящиеся на их «сты-ке»). На одних этапах развития науки преобладает диф-ференциация (особенно в период возникновения науки в целом и отдельных наук), на других -- их интеграция, это характерно для современной науки.

Процесс дифференциации, отпочкования наук, превра-щения отдельных «зачатков» научных знаний в самостоя-тельные (частные) науки и внутринаучное «разветвление» последних в научные дисциплины начался уже на рубеже XVI и XVII вв. В этот период единое ранее знание (фи-лософия) раздваивается на два главных «ствола» -- соб-ственно философию и науку как целостную систему зна-ния, духовное образование и социальный институт. В свою очередь философия начинает расчленяться на ряд философских наук (онтологию, гносеологию, этику, ди-алектику и т. п.), наука как целое разделяется на отдель-ные частные науки (а внутри них -- на научные дисцип-лины), среди которых лидером становится классическая (ньютоновская) механика, тесно связанная с математи-ки с момента своего возникновения.

В последующий период процесс дифференциации наук продолжал усиливаться. Он вызывался как потребностя-ми общественного производства, так и внутренними по-требностями развития научного знания. Следствием этого процесса явилось возникновение и бурное развитие по-граничных, «стыковых» наук.

Как только биологи углубились в изучение живого настолько, что поняли огромное значение химических процессов и превращений в клетках, тканях, организ-мах, началось усиленное изучение этих процессов, на-копление результатов, что привело к возникновению новой науки -- биохимии. Точно так же необходимость изучения физических процессов в живом организме при-вела к взаимодействию биологии и физики и возникно-вению пограничной науки -- биофизики. Аналогичным путем возникли физическая химия, химическая физика, геохимия и т. д. Возникают и такие научные дисципли-ны, которые находятся на стыке трех наук, как, например, биогеохимия. Основоположник биогеохимии В. И. Вер-надский считал ее сложной научной дисциплиной, по-скольку она тесно и целиком связана с одной определен-ной земной оболочкой -- биосферой и с ее биологичес-кими процессами в их химическом (атомном) выявле-нии. «Область ведения» биогеохимии определяется как геологическими проявлениями жизни, так и биохимичес-кими процессами внутри организмов, живого населения планеты.

Дифференциация наук является закономерным след-ствием быстрого увеличения и усложнения знаний. Она неизбежно ведет к специализации и разделению научного труда. Последние имеют как позитивные стороны (воз-можность углубленного изучения явлений, повышение производительности труда ученых), так и отрицательные (особенно «потеря связи целого», сужение кругозора -- иногда до «профессионального кретинизма»). Касаясь этой стороны проблемы, А. Эйнштейн отмечал, что в ходе развития науки «деятельность отдельных исследова-телей неизбежно стягивается ко все более ограниченно-му участку всеобщего знания. Эта специализация, что еще хуже, приводит к тому, что единое общее понима-ние всей науки, без чего истинная глубина исследова-тельского духа обязательно уменьшается, все с большим трудом поспевает за развитием науки...; она угрожает от-нять у исследователя широкую перспективу, принижая его до уровня ремесленника».

Одновременно с процессом дифференциации проис-ходит и процесс интеграции -- объединения, взаимопро-никновения, синтеза наук и научных дисциплин, объе-динение их (и их методов) в единое целое, стирание гра-ней между ними. Это особенно характерно для совре-менной науки, где сегодня бурно развиваются такие син-тетические, общенаучные области научного знания как кибернетика, синергетика и др., строятся такие интегративные картины мира как естественнонаучная, общена-учная, философская (ибо философия также выполняет интегративную функцию в научном познании).

Тенденцию «смыкания наук», ставшей закономернос-тью современного этапа их развития и проявлением па-радигмы целостности, четко уловил В. И. Вернадский. Большим новым явлением научной мысли XX в. он счи-тал, что «впервые сливаются в единое целое все до сих пор шедшие в малой зависимости друг от друга, а иногда впол-не независимо, течения духовного творчества человека. Перелом научного понимания космоса совпадает, таким образом, с одновременно идущим глубочайшим измене-нием наук о человеке. С одной стороны, эти науки смы-каются с науками о природе, с другой -- их объект со-вершенно меняется». Интеграция наук убедительно и все с большей силой доказывает единство природы. Она поэтому и возможна, что объективно существует такое единство.

Таким образом, развитие науки представляет собой диалектический процесс, в котором дифференциация со-провождается интеграцией, происходит взаимопроникно-вение и объединение в единое целое самых различных направлений научного познания мира, взаимодействие разнообразных методов и идей.

В современной науке получает все большее распрост-ранение объединение наук для разрешения крупных за-дач и глобальных проблем, выдвигаемых практическими потребностями. Так, например, сложная проблема ис-следования космоса потребовала объединения усилий ученых самых различных специальностей. Решение очень актуальной сегодня экологической проблемы невозмож-но без тесного взаимодействия естественных и гумани-тарных наук, без синтеза вырабатываемых ими идей и методов.

В-71. Роль синергетики в развитии современных представлений об исторически развивающихся системах

Прямое участие в рассмотрении проблем нового научного направления принимают представители философских наук. Как пишет В.И. Аршинов, ставится вопрос о философско-методологическом, мировоззренческом осмыслении синергетики, особенностей новейших тенденций постнеклассической науки. Для процесса философского самоопределения синергетики, по мнению В.И. Аршинова, не может быть ее изоляции от разработки общих вопросов философии науки и техники, а также от разработки теоретико-познавательных проблем.

Интерес философов к новому научному направлению понятен, синергетика - это прямой продукт нового знания и порожденного этим знанием нового научного мировоззрения. В данной статье не ставится задача обсуждать спорные проблемы синергетики. Предполагается рассмотреть особенности ее связи с процессами развития сложных систем, на что, в частности, было обращено внимание в работе, где рассматривались основные черты формирующейся современной естественно-научной концепции развития в природе.

Становление нового междисциплинарного научного направления произошло не на пустом месте, оно стало естественным следствием новой ситуации, возникшей под влиянием крупнейших научных открытий ХХ века. Ко второй половине века эти открытия заставили пересмотреть ряд, казалось бы, основополагающих мировоззренческих представлений, унаследованных от XIX века и занимавших относительно стабильное положение в науке на протяжении значительной части первой половины следующего века. Представитель естественных наук М.В. Волькенштейн коротко сформулировал: «Синергетика - это новое мировоззрение, отличное от ньютоновского мировоззрения». В чем состоит это отличие?

В биологических науках в свете новых открытий модифицировалась исходная теория Дарвина, которую заменила так называемая синтетическая теория биологической эволюции. В ней учтены новые представления об изменчивости и наследственности, но сохранено представление о плавном характере развития, способном создавать качественно новые состояния биологических систем путем накопления последовательных мелких изменений. Сохранено также представление о естественном отборе, как главной движущей силы биологической эволюции. Вопреки таким утверждениям высказывается мнение, что современные научные открытия меняют подобные представления. Полагают, что естественный отбор обеспечивает популяции адаптацию к среде обитания, однако он не занимает ведущего положения в процессах, сопровождающихся качественными изменениями биологических объектов. Это разрушает установившиеся в биологии представления о принципиальных отличиях общих законов развития биологических систем от законов развития, наблюдаемых в неорганическом мире.

Решающую роль в наступивших переменах играет открытие в 70-х годах явления, получившего название самоорганизации материи. Это понятие означает экспериментально открытую способность материи в определенных условиях осуществлять созидательные процессы, повышающие упорядоченность развивающейся системы. Утверждение о существовании в природе созидательных процессов высказывалось задолго до указанного открытия, но теперь удалось понять механизм, действие которого реализует способность материи осуществлять созидательные процессы. Отсюда более узкое понимание термина самоорганизация, предполагающее описание самого процесса перехода системы из менее в более организованное состояние. Новые мировоззренческие представления в науке позволяют решить старый спор о становлении нового в Мире в пользу существования процессов, в которых возникают качественно новые объекты и состояния.

В своей совокупности перечисленные выше изменения в мировоззренческих представлениях создали новую ситуацию. Объектами активных исследований стали развивающиеся открытые системы, находящиеся в неравновесном состоянии относительно окружающей среды. В развитии таких систем особый интерес вызывают ситуации, в которых протекают их переходы в качественно новые состояния. Механизмы таких переходов носят универсальный характер, независимо от того, в какой научной дисциплине изучается система. Необратимость протекающих процессов развития и неравновесность сложных систем в определенных условиях порождают самоорганизацию материи, обеспечивающую созидательные переходы в качественно новые состояния, что приводит к рождению нового в Мире. Появилась настоятельная необходимость изучения процессов перехода в качественно новые состояния, именно это привело к возникновению нового научного направления, носящего междисциплинарный характер. Отцами-основателями такого направления стали И. Пригожин и Г. Хакен.

В изучаемых синергетикой проблемах нам предстоит обсудить определяющую роль процессов развития сложных систем. В их развитии различают два этапа. Первый этап характеризуется стационарностью, на всем его протяжении не происходят принципиальные качественные изменения в состоянии системы. Эволюционные процессы жестко детерминированы, будущие состояния предсказуемы, если выявлена общая тенденция развития. Однако пребывание системы в стационарном состоянии требует протекания определенных внутренних и внешних взаимодействий, позволяющих системе устойчиво сохранять внутреннее равновесие при ее неравновесности с окружающей средой. Для биологических систем такие взаимодействия называют гомеостазом. В случае развивающихся неорганических систем внутреннее равновесие поддерживается либо постоянной выработкой энергии внутри системы, либо постоянным притоком необходимой энергии извне. Но под влиянием внешних воздействий, или в результате развития внутренних противоречий стационарное состояние рано или поздно заканчивается, в развитии системы наступает новый этап, характеризуемый нарушением внутреннего равновесия и потерей устойчивости. Из такого кризисного состояния необходим выход в одно из возможных качественно новых устойчивых состояний. Параметры системы, при которых возникает кризис, называют критической точкой развития. Последующий кризисный этап развития завершается переходом системы в качественно новое состояние одним из двух способов: либо деструктивным путем, разрушающим упорядоченную систему, либо конструктивным путем перехода в устойчивое состояние с более высоким уровнем организации, чем в предшествующем стационарном состоянии.

В Нобелевской лекции И. Пригожин так определил синергетическое представление о бифуркации:

«Обнаружение феномена бифуркации ввело в физику элемент исторического подхода. <…> Любое описание системы, претерпевшей бифуркацию, требует включения, как вероятностных представлений, так и детерминизма. Находясь между двумя точками бифуркации, система развивается закономерно, тогда как вблизи точек бифуркации существенную роль играют флуктуации, которые и определяют какой из ветвей кривой будет далее определяться поведение системы».

Речь идет о том, что на кризисном этапе развития системы заканчивается однозначный эволюционный путь, характерный для ее предыдущего стационарного этапа. Возникает несколько ветвей потенциально возможных продолжений развития после выхода из кризиса. Количество таких переходов определяется особенностями развивающейся системы и условиями ее взаимодействия с внешней средой. «Выбор» одной из таких ветвей определяется воздействием на систему одной из возникающих в этот период времени флуктуаций.

Что же происходит на этапе бифуркации, как протекают процессы перехода в качественно новые состояния исторически развивающейся системы?

Необходимость объяснить существование направленного развития сложных систем создает определенные трудности. Сама по себе самоорганизация при подходящих условиях случайным образом осуществляет единичный акт перехода системы в состояние с более высоким уровнем организованности, чем в исходном положении. Но направленный процесс развития состоит из последовательности взаимосвязанных одиночных актов усложнения. Сомнительна возможность объяснить согласованное существование таких одиночных актов случайностью. Здесь можно вспомнить слова Пригожина о том, что вне равновесия материя прозревает, придав прозрению смысл наличия необходимой информации в сочетании с самоорганизацией.

В-75. Соотношение истины и ценностей в научном познании

Разведение истины и ценностей, как и проблема их взаимоотношения, возни-кает в силу конкретных причин. Она порождена феноменом клас-сической науки, когда ценность относилась к субъекту, а знание -- к его отрицанию. Это предполагало, что для функционирования и развития общества научное знание необходимо. Поэтому оно становится цен-ностью, а любые ценностные отношения рассматриваются как де-формация истины.

Современная наука требует включения в знание ценностных параметров, поскольку ее объектами являются человекоразмерные системы. Поэтому ценность представляют не столько «объектные» истины, сколько те, которые сопоставимы с непосредственным бытием людей. Истина и ценность здесь не про-тивостоят друг другу. Первая акцентирует обращенность рациональной активности вовне, а вторая -- ее соотнесенность с человеком.

Можно выделить три основных философских теории истины. Во-первых, теории, которые обосновывают абсолютную достовер-ность знаний, апеллируя к Богу (Декарт). Во-вторых, теории, сво-дящие обоснование объективности и абсолютности истины к миру объективной реальности -- материальной или идеальной (как, например у Платона или в материализме). В-третьих, трансцедентально-субъективистские теории истины, согласно которым объективность истины обосновываются структурами трансценден-тального субъекта, который сам может истолковываться по-разно-му (Кант). Все три вида обоснований истинности знания имеют смысл, потому что схватывают некоторые вполне реально присут-ствующие в знании и в его динамике моменты. В силу этого Л. А. Микешина го-ворит о необходимости разработки антропологической трактовки истины, которая позволит преодолеть узость прежних рамок ра-циональности.

Новое понимание познания должно, по ее мнению, относиться ко всей области знания (научного и ненаучного) и осуществлять це-лостный подход к проблеме его результата, то есть выявлять смысл как истины, так и заблуждения. При ведущей роли субъективного начала получение истины в качестве необходимой предпосылки содержит личное творчество, риск, ответственность. Человек выступает, таким образом, в качестве необходимого основания ис-тины. Л. А. Микешина указывает на важность обоснования принципа доверия субъекту, поскольку личность несет ответственность не только за практические действия, но и за полученные знания. Этот подход придает проблеме соответствия истины и субъекта не гносеологический, а метафизический и мировоззренческий харак-тер.

Подобные трактовки истины уже были разработаны в исто-рии философской мысли, поэтому имеет смысл рассмотреть их более детально. М. Фуко полагал, что еще в античности произош-ла дифференциация двух подходов к познанию. С целью иллю-страции этого он анализирует преобладающий в античной ментальности философский принцип epimeleia (заботы, попечения). Это, с одной стороны, общее отношение к себе, миру, другим людям, предполагающее изменение и преобразование себя, а с другой, свод законов, определяющих способ существования субъекта. Эта концепция, определившая историю человеческой субъективности, была сформулирована Платоном, как условие политического и нравственного действия. Он подчеркивает, что необходимым условием познания является стремление ввысь, т. е. работа над собой, изменение, в противном случае человек ста-новится подвержен мнениям и теряет разум. Фуко подчеркива-ет: «С точки зрения духовного опыта, никогда акт познания сам по себе и как таковой не мог бы обеспечить постижение исти-ны, не будь он подготовлен, сопровожден, дублируем, заверша-ем определенным преобразованием субъекта -- не индивидуу-ма, а самого субъекта в его бытии как субъекта. Гнозис -- это, в конечном счете, то, что всегда стремится переместить, перенес-ти в сам познавательный акт условия, формы и следствия духов-ного опыта».

Аристотель же свел духовную работу субъекта к познанию. Однако он также полагал, что только разум и Бог являются пос-ледними основаниями философской мысли. Тем не менее, и к душе он подходит как ученый, считая, что ее познание проясняет сущность познания истины. Фуко полагает, что аристотелевский подход получает свое окончательное развитие лишь в Новое вре-мя «...Современная теория истины ведет свой отчет с того момен-та, когда познание, и лишь оно одно, становится единственным способом постижения истины, то есть этот отсчет начинается с того момента, когда философ, или ученый, или просто человек, пытающийся найти истину, становится способным разбираться в

самом себе посредством лишь одних актов познания, когда боль-ше от него ничего не требуется -- ни модификации, ни измене-ния его бытия». Тем не менее, платоновский подход все-таки со-храняется в философии, когда указывается на то, что познание и стремление к истине только один из планов жизни, что способ-ность новоевропейского человека к науке сама зависит от каких-то других начал.

Антропологическая исходная позиция отчетливо прослежи-вается в различных направлениях современной философии. Здесь, в отличие от классической философской традиции, ут-верждается иная система отношений между миром и человеком, призванная преодолеть ограниченность субъект-объектного противопоставления. Суть этого нового подхода заключается в обосновании экзистенциально или трансцендентально антропо-логической исходной основополагающей инстанции, в подчер-кивании обусловленности мира вещей и наших представлений о нем различными формами человеческой деятельности. На этой основе не только пересматриваются традиционные представле-ния об истине, но и создается новая концепция социальной де-ятельности.

В-76. Социокультурные и экзистенциальные предпосылки кризиса научной рациональности.

В рамках современной техногенной цивилизации наука при-обретает особую значимость. Поэтому вплоть до XX века раз-личные философские системы, несмотря на полярность миро-воззренческих установок, сохраняют в шкале фундаментальных ориентации ценность научного знания и основанного на нем об-щественного прогресса. Однако в XX столетии эти ценности под-вергаются сомнению благодаря возникшим вследствие научно-технического развития проблемам. Конец 60-х -- начало 70-х го-дов отмечены развертыванием острой критики науки. Возникают контрнаучные движения, стремящиеся возродить иные -- тра-диционные формы культуры. Появляются антисциентические концепции, подвергающие критике науку и пессимистично на-строенные к ее способностям обеспечить прогрессивное разви-тие. Одновременно с этим подвергаются отрицанию идеи исти-ны, рациональности и т. д. Появление контранаучных движений -- серьезный симптом кризиса науки, который касается не столько ее интеллектуальных возможностей, сколько взаимоотношений с обществом.

С. Тулмин связывает контрнаучное движение с контркульту-рой, причем для него критика науки составляет одну из важных тенденций истории культуры. Он выделил ряд наиболее значимых принципов, характерных для всех вариантов критики науки:

требование гуманизации знания;

противопоставление научной и художественной деятельно-сти, поскольку научная деятельность не позволяет выразить
индивидуальность ученого, подчиняя его интеллект мнению
профессиональной группы;

подавление в науке воображения;

пренебрежение качественной стороной явлений ради их
количественной соизмеримости;

абстрактный характер научных идей, лишающий науку гуманистического содержания.

Известный физик Э. Вайнберг выделил следующие группы критиков науки:

разоблачители, подвергающие критике современные фор-
мы институциализации науки, ее связь с истэблишментом;

вдумчивые законодатели и администраторы, критикующие
естественников за отсутствие у них чувства ответственнос-ти, политических установок и интересов;

технологические критики, подвергающие критике науку за
отрицательные последствия ее технического приложения;

нигилисты и аболиционисты, усматривающие в научно-
техническом прогрессе вообще угрозу существования че-ловечеству.

Большое место в контранаучном движении занимает критика сциентизма, который рассматривается как определенная идеология. В сборнике документов и статей «Само-Критика науки», вышедшем в Париже в 1973 году, выделены основные мифы сциентистской иде-ологии, совокупность которых и составляет ее кредо. Миф 1: только научное знание является истинным и объективным, лишь оно, буду-чи квантитативным и формализованным, оказывается универсальным и инвариантным во все времена и во всех культурах. Миф 2: объект научного познания может быть выражен в количественных парамет-рах и лабораторном эксперименте. Миф 3: мечта науки -- построение «механической», «формализуемой» природы, редукция сложных про-цессов к физико-химическим процессам. Миф 4: только мнение экс-пертов существенно, сами они принадлежат к технократии, поэтому абсолютизация роли экспертов -- абсолютизация роли технократии. Миф 5: наука и технология, основанная на научных исследованиях, способны решить все проблемы человечества. Миф 6: только экс-перты обладают знанием, необходимым для принятия решений. Важно то, что идеология сциентизма господствует не только среди ученых, а навязывается всему обществу, что в значительной степе-ни актуализирует необходимость борьбы с засильем сциентистс-ких взглядов.

Одним из радикальных подходов научной критики является критика мировоззренческих последствий ее развития. Она исхо-дит из того, что мировоззрение техногенной цивилизации, зало-женное в научной рациональности Нового времени, породило кри-зис самой этой рациональности и продуцируемого ею мироотношения. В основе такого вопроса лежит сомнение в возможности объективного на-учного знания быть источником человеческих суждений о мире, поскольку в сознании современного человека гуманизм и научность перестали совпадать.

Хайдеггером была установлена связь развития технической цивилизации и картины мира Нового времени. Он отмечает, что научная картина мира вовсе не тождественна представлению об этом мире.

Хайдеггер относит, проблему истины к числу основополагаю-щих философских, а не научных вопросов. Наука, с его точки зре-ния, не являет нам истину бытия, поскольку сама определенным образом уже «расположена» к ней. Научное отношение, в отличие от донаучного, изначально конституируется актом опредмечива-ния. Таким образом, основная ошибка науки и метафизики состоит в подстановке вместо истинного бытия того или иного су-щего, то есть вещественной или идеальной конкретности.

Хайдеггер отмечает, что для получения истины человек должен быть специально подготовлен, должен получить доступ к непотаенно-му, алетейе. Истина, следовательно, зависит от свободы и место-пребывания познающего.

Хайдеггер полагает, что отделение идеального сущего от бы-тия породило неявное допущение науки об идеальном исследо-вателе. На этом основана трактовка истины как соответствия по-ложению дел, которая создает возможность отвлечения от субъек-та, что считается условием получения объективной истины.

Гуссерль полагает, что причина евро-пейского кризиса заключается в его отчуждении от рационального жизненного смыс-ла. Гуссерль представляет движение европейской истории как рас-крытие заключенной в ней имманентной разумной цели, телоса. За всеми историческими событиями он усматривает телеологи-ческий разум, придающий единство историческому процессу.

М. М. Бахтин, подчеркивая диалогический характер мышле-ния и зависимость субъекта от познаваемого духовного явления, провозглашает принцип ответственности ученого перед жизнью, связывая гуманитарное познание с духовной работой. Современный человек чувствует себя более уве-ренно в этом мире, где он поступает не от себя, а следуя общему закону. Принципа перехода от него к реальному миру не суще-ствует. Чтобы преодолеть дуализм познания и жизни Бахтин вво-дит понятие поступка. Только из него и его ответственности есть выход к бытию.

Поступок означает стремление к истине. Истина и правда -- это два взаимодополнительных понятия. Правда -- это не тожде-ственно себе равная содержательная истина, а единственная пози-ция каждого человека, правда его конкретного существования. Она доступна лишь участному сознанию, то есть ответственному, при-частному бытию.

В-77. Научная рациональность и техника

Одной из наиболее общепринятых характеристик модерно-вого общества является его обозначение в качестве рационально-го. При этом выявление его особенностей строится на основе пос-ледовательного ряда исторических сопоставлений с прошлым со-стоянием социума. Э. Гидденс, к примеру, вы-деляет следующие институты модерна как исторического перио-да: капитализм, индустриализм, всеподнадзорность, нация-госу-дарство и военная сила. При таком подходе модерн предстает в качестве «посттрадиционного» социального порядка, отличитель-ными особенностями которого становятся рациональность, ин-новации и динамизм.

Процесс рационализации, сопровождающий становление ин-дустриального западноевропейского общества описан в классичес-кой социальной теории еще Вебером. Господство формально-ра-ционального начала, отличающее индустриальное общество от тра-диционных, возникло, по его мнению, благодаря взаимодействию сразу нескольких социальных феноменов, каждый из которых нес в себе собственное рациональное начало: галилеевская наука, рациональное римское право, рациональный способ ведения хозяй-ства и рациональная этика протестантской религии. Этот процесс не всегда позитивен, так как ведет к ограничению свободы и появ-лению жестких форм господства и отчуждения, лишая человека, в конечном счете, индивидуальной свободы. В данной парадигме ра- ционализация рассматривается как вытеснение целерациональным действием всех остальных видов рационального действия.

Подобная точка зрения, характерная для многих исследовате-лей, исходит из отождествления социальной рациональности ин-дустриального общества с рациональностью классической науки.

Идея свободы предполагает также возможность непрерывной экспансии и прогресса. Причем для возникновения категории прогресса также необходима научно-теоретическая основа, вы-ражающаяся прежде всего в изменении понятия времени, в пере-ходе от цикличности аграрного общества к стреле времени инду-стриальной цивилизации. Понятия свободы и прогресса и идео-логия, основанная на естественнонаучном мировоззрении, обещают жесткий контроль над всеми аномалиями и обосновы-вают необходимость демиургической деятельности человека. Здесь уже свобода выступает как средство, позволяющее игнори-ровать любые пределы. Для ощущения свободы и бесконечности прогресса было существенно и то, что в картине мира человек был выведен за пределы природы, противостоял ей, познавал и по-беждал ее.

Необходимо отметить, что ко многим проявлениям кризиса современной цивилизации, в том числе к экологической катас-трофе, ведет именно деятельность практического разума, важ-нейшим компонентом которого является технологическое при-менение науки.

Сегодня осмысление техники, ее связей с наукой и культурой, взаимоотношений с человеком со-ставляют важный узел современной философской проблематики. Техника представляет собой один из факторов глобального кризиса, но в то же время она является неотъемлемой стороной современной культуры и цивилизации, органически связанной с их ценностями и идеалами.

Именно в таком ракурсе феномен техники анализируется в современной философии. Отличительными особенностями этого анализа являются гуманитарное и аксиологическое отношения к технике, постановка во главу угла вопросов о ее сущности и значе-нии для судеб современной культуры. Как правило с техникой свя-зывается кризис нашей культуры и цивилизации.

Хайдеггер акцентирует внимание на том, что философия дол-жна рассматривать не саму технику, а ее скрытую от нас сущность, которая заключается в понуждении природы. Эта установка от-личается от охранительного восприятия природы более ранних эпох. Сущность техники, таким об-разом, связана с особым ценностным отношением человека к при-роде, поэтому разрешить проблемы технического развития при помощи самой же техники невозможно, необходимо изменить ми-ровоззрение человека.

X. Сколимовски также видит в технике источник сложных об-щественных проблем. Техника превратилась для нас в физическую и ментальную опору в столь извращенной и всеобъемлющей степени, что если мы даже осознаем, как опустошает она нашу среду, природную и человеческую, то первой нашей реакцией является мысль о какой-то другой технике, которая может исправить все это».

Ф. Рапп отмечает, что техника фундирована механизмами культуры и ценностями человека. В основе ее возникновения ле-жит не идея практической пользы, а стремление к власти и господ-ству над природой. За техникой стоит инженерное творчество, ко-торое в свою очередь основывается на естественнонаучной рацио-нальности.

Современные исследования обнаружили, что между опреде-ленным состоянием науки и техники, с одной стороны, и различ-ными социальными и культурными процессами, с другой, суще-ствует тесная взаимосвязь. Поэтому осмысление техники как фе-номена современного мышления и культуры представляется одной из актуальных и насущных задач.

Гуссерль впервые использовал трансцендентальный метод фе-номенологии для постижения исторического генезиса духовного мира Европы. Анализируя технизацию, Гуссерль подчеркивает, что это важнейшая характеристика европейской культуры, способ реализации отношения человека к действитель-ности, возникший в Новое время. Его идея состоит в том, что первоначальная технизация есть имманентный теоретический про-цесс, представляющий собой одно из следствий разрушения жиз-ненного мира человека.

При трансформации теории в метод предпосылки для дости-жения знания предстают как готовый инструментарий. Поэтому технизация оказывается процессом, отражающимся и в теорети-ческом содержании. Общим для мира природы естествознания и мира техники оказывается утрата смысла, отделение их конструк-тивных процедур от актов созерцания, делающих их возможными. Технизация представляет собой превращение смыслообразования в метод, который можно передавать не затрагивая его первоначаль-ного смысла. Техника, таким образом, не царство объектов, а не-кое отношение человека к миру. Господство метода приводит к из-менению функции теории, теперь она применяется в качестве от-влеченной схемы к любому содержанию.

Чтобы понять феномен техники недостаточно рассмотреть ее прямые и побочные воздействия. В конечном счете, все механиз-мы рассчитаны на прирост способности человека к бытию. Чело-век как существо с биологической точки зрения «недостаточное», нуждается в производстве искусственного мира. Благодаря созда-нию этого мира отношение человека к действительности всегда опосредовано, основано на его метафоризации.

Другая попытка построения феноменологической теории об-щества представлена в совместной работе П. Бергера и Т. Лукмана «Социальное конструирование реальности». Основываясь на иссле-дованиях Шюца, они разрабатывают свою версию феноменологичес-кой социологии, которая должна дать описание универсальных струк-тур жизненного мира. Авторы исходят из тезиса, что социальная ре-альность объективна и субъективна одновременно, она представляет собой единство чего-то внешнего человеку и сконструированного им. Для объяснения природы социального используются понятия хабитуализации, седиментации и реификации. Благодаря этим про-цессам возникает так называемая объективация первого порядка. В результате человеческой деятельности появляются модели взаи-модействия, которые репрезентируют социальный порядок и под-держивают его самовоспроизводство. Особый интерес в данном случае представляет процесс реификации или овеществления. Ис-пользуя это понятие, авторы предлагают новую интерпретацию объективности.

Конструирование социальной реальности, следовательно, вклю-чает в себя процессы и объективации, и субъективации. Сначала, осуществляя практические действия, субъект продуцирует значения, а затем в ходе коммуникации с другими субъектами появляется кон-венция значений или символический универсум. Последний, в свою очередь, формирует интерсубъективный мир значений, позволяю-щий социальным субъектам осуществлять взаимодействия.

В-78. Научная рациональность как модель социальной деятельности.

Проведенный анализ техники и социальной реальности позволяет прояснить сложные взаимоотношения научной рациональности и человеческой деятельности с проблемами современного общественного развития. Культурные основания индустриального общества создала для современного человека наука Нового времени. Чтобы выполнить эту функцию она должна была возникнуть в условиях эмансипации от моральных ограничений. Тезис о свободе науки от них в XX веке был заменен тезисом об ограниченности науки, ее неспособности задавать ориентиры и идеалы, а затем и тезисом о безответственности науки. Утверждения, что на жизнь людей влияет не само знание, а его приложение, превращение в технологию, то есть процесс, лежащий уже не в сфере науки и оп-ределяемый социальной системой, слишком упрощают ситуацию. Информация всегда была важным фактором развития человекоразмерных систем. Очевидно, что процесс познания неразрывно связан с созданием метода, технологии. Знание в этом случае яв-ляется действительной силой, оказывающей влияние на жизнь са-мого человека.

В связи с осознанием важности этой проблематики в научном сообществе начали активно обсуждаться вопросы ответственнос-ти ученого за возможные результаты своих исследований, механиз-мы демократического контроля за научной деятельностью, ее ре-зультатами и возможными сферами приложения. Возникают раз-личные формы самоорганизации научной общественности, основной целью работы которых является регулирование деятель-ности ученых с точки зрения норм этической и социальной ответ-ственности.

К ученым приходит осознание того, что исследование тайн при-роды, особенно человеческой природы, имеет свои пределы, неми-нуемо связано с большим риском и это относится к научным разра-боткам как в области ядерного оружия, так и в генной инженерии. Научные исследования, даже независимо от того, найдут ли они свое приложение в технических или военно-промышленных но-вовведениях, могут представлять угрозу не только для человека, но и вообще для жизни на Земле. Если раньше считалось, что опас-ность представляет сциентизм и свойственная ему абсолютизация значимости технических приложений научного знания, то теперь проблема влияния науки на социальную реальность углубляется. Становится понятным, что узел проблем современной цивилиза-ции коренится в новоевропейской научной рациональности, ко-торая ориентирует ученых лишь на осуществление сугубо научно-исследовательских целей и элиминирует ценностные и этические аспекты такой деятельности.

В сфере социального познания также происходит методологи-ческая революция, ориентированная на формирование новой па-радигмы. Процесс трансформации индустриального общества в постиндустриальное связан с переходом от классического (Просве-щение и модернизм XX века) к неклассическому (постмодернизм) типу рациональности в социальном познании. Модернизм исхо-дит из возможности разумного постижения вечных и неизменных истин.

Акцент в оценке приоритетнос-ти ресурсов общественного развития должен делаться не на внешние механизмы (НТП, рынок), а на внутренние духовно-этические факторы. Сейчас необходимо осмысление не только промышлен-ных, но и прежних социальных технологий, ведущих к тотальному социокультурному кризису. Конец модерна означает исчерпанность механизмов самовосстановления в природе и культуре. Поэтому необходима рефлексия по поводу альтернативных форм производ-ственной и исторической практики.

П. Бергер выделяет четыре основных события, сломавшие па-радигму социологии после второй мировой войны. Это: маргиналь-ные устремления верхнего среднего класса западных стран (феминизм, этноцентризм и пр.); опыт создания незападного центра ка-питализма в Японии и других странах Юго-Восточной Азии; ожив-ление религии в западных странах; распад СССР и коллапс комму-низма. На этом фоне происходит трансфо, мация основных соци-альных институтов, наблюдается декомпозиция культуры, изменяются границы человеческой активности. Эти события, от-разившие кардинальные изменения общественной жизни, поста-вили под вопрос и конструкты классической социологии.

В конце XX -- начале XXI вв. перед социальной теорией вста-ла задача теоретической репрезентации качественно нового состо-яния западного общества. Это методологическое требование по-лучило определенное решение в постнеклассической парадигме социального познания. В ней общество стало невозможно рассмат-ривать как совокупность взаимно организованных институтов. Подверглось сомнению и декларируемое соответствие между ак-торами и системой, лежавшее в основе классической социологи-ческой теории общества.

Переосмысление социальной рациональности привело к ме-тодологическому сдвигу в видении социальной реальности, кото-рый проявляется не только в формировании новых научных кон-структов, но и в появлении нового языка социальной теории, в преобразовании статических понятий в динамические.

Становление нового типа научности в социальном познании связано не только с трансформацией научной рациональности во-обще, но и с реальными изменениями современного общества. Социальная действительность становится более сложной и дина-мичной, возрастает потребность в научно обоснованных рекомен-дациях по ее управлению. Кризис индустриальной цивилизации предполагает формулировку нового постмодернистского проекта социальной организации, в основе которого лежит не удовлетво-рение постоянно растущих потребностей, а безопасное развитие человечества и реализация его фундаментальных ценностей.

В-79. Картина мира современной науки и новые мировоззренческие ориентиры цивилизационного развития

С научной картиной мира связывают широкую панораму знаний о природе, включающую в себя наиболее важные теории, гипотезы и факты. Структура научной картины мира предлагает центральное теоретическое ядро, фундаментальные допущения и частные теоретические модели, которые постоянно достраиваются. Центральное теоретическое ядро обладает относительной устойчивостью и сохраняет свое существование достаточно длительный срок. Оно представляет собой совокупность конкретно-научных и онтологических констант, сохраняющихся без изменения во всех научных теориях

Научная картина мира представляет собой не просто сумму или набор отдельных знаний, а результат их взаимосогласования и организации в новую целостность, т.е. в систему. С этим связана такая характеристика научной картины мира, как ее системность. Назначение научной картины мира как свода сведений состоит в обеспечении синтеза знаний. Отсюда вытекает ее интегративная функция.

Научная картина мира носит парадигмальный характер, так как она задает систему установок и принципов освоения универсума. Накладывая определенные ограничения на характер допущений "разумных" новых гипотез научная картина мира, тем самым направляет движение мысли. Ее содержание обусловливает способ видения мира, поскольку влияет на формирование социокультурных, этических, методологических и логических норм научного исследования. Поэтому можно говорить о нормативной, а также о психологической функциях научной картины мира, создающей общетеоретический фон исследования и координирующей ориентиры научного поиска.

Эволюция современной научной картины мира предполагает движение от классической к неклассической и постнеклассической картине мира (о чем шла уже речь). Европейская наука стартовала с принятия классической научной картины мира, которая была основана на достижениях Галилея и Ньютона, господствовала на протяжении достаточно продолжительного периода - до конца прошлого столетия. Она претендовала на привилегию обладания истинным знанием. Ей соответствует графический образ прогрессивно направленного линейного развития с жестко однозначной детерминацией. Прошлое определяет настоящее так же изначально, как и настоящее определяет будущее. Все состояния мира, от бесконечно отдаленного былого до весьма далекого грядущего, могут быть просчитаны и предсказаны. Классическая картина мира осуществляла описание объектов, как если бы они существовали сами по себе в строго заданной системе координат. В ней четко соблюдалась ориентация на "онтос", т.е. то, что есть в его фрагментарности и изолированности. Основным условием становилось требование элиминации всего того, что относилось либо к субъекту познания, либо к возмущающим факторам и помехам.

Строго однозначная причинно-следственная зависимость возводилась в ранг объяснительного эталона. Она укрепляла претензии научной рациональности на обнаружение некоего общего правила или единственно верного метода, гарантирующего построение истинной теории. Естественнонаучной базой данной модели была Ньютонова Вселенная с ее постоянными обитателями: всеведущим субъектом и всезнающим Демоном Лапласа, якобы знающим положение дел во Вселенной на всех ее уровнях, от мельчайших частиц до всеобщего целого. Лишенные значимости атомарные события не оказывали никакого воздействия на субстанционально незыблемый пространственно-временной континуум.

Неклассическая картина мира, пришедшая на смену классической, родилась под влиянием первых теорий термодинамики, оспаривающих универсальность законов классической механики. Переход к неклассическому мышлению был осуществлен в период революции в естествознании на рубеже XIX-XX вв., в том числе и под влиянием теории относительности. Графическая модель неклассической картины мира опирается на образ синусоиды, омывающей магистральную направляющую развития. В ней возникает более гибкая схема детерминации, нежели в линейном процессе, и учитывается новый фактор - роль случая. Развитие системы мыслится направленно, но ее состояние в каждый момент времени не детерминировано. Неклассическое сознание постоянно наталкивалось на ситуации погруженности в действительность. Оно ощущало свою предельную зависимость от социальных обстоятельств и одновременно льстило себя надеждами на участие в формировании "созвездия" возможностей.

В постнеклассической методологии очень популярны такие понятия, как бифуркация, флуктуация, хаосомность, диссипация, странные аттракторы, нелинейность. Они наделяются категориальным статусом и используются для объяснения поведения всех типов систем: доорганизмических, организмических, социальных, деятельностных, этнических, духовных и пр.

В условиях, далеких от равновесия, действуют бифуркационные механизмы. Они предполагают наличие точек раздвоения и неединственность продолжения развития. Результаты их действия труднопредсказуемы. По мнению И. Пригожина, бифуркационные процессы свидетельствуют об усложнении системы; Н. Моисеев утверждает, что "каждое состояние социальной системы является бифуркационным".

Оправданная в человекоразмерном бытии социологизация категорий порядка и хаоса имеет своим следствием негативное отношение к хаотическим структурам и полное принятие упорядоченных. Тем самым наиболее наглядно демонстрируется двойственная (антропологично-дезантропологичная) ориентация современной философии. Научно-теоретическое сознание делает шаг к конструктивному пониманию роли и значимости процессов хаотизации в современной синергетической парадигме. Социальная практика осуществляет экспансию против хаосомности, неопределенности, сопровождая их сугубо негативными оценочными формулами, стремясь вытолкнуть за пределы методологического анализа. Последнее выражается в торжестве рационалистических утопий и тоталитарных режимов, желающих установить "полный порядок" и поддерживать его с "железной необходимостью".

В-80. Научная рациональность и проблема диалога культур.

Обнаружение пределов в развитии современной цивилизации побуждает пересмотреть ценность рационализма. Постепенно ста-новится понятным, что кризисы нашей цивилизации -- экологи-ческий, эсхатологический, антропологический, культурный -- вза-имосвязаны, причем техника является одним из факторов этого гло-бального неблагополучия. Рост негативизма по отношению к науке и разуму в современном обществе и предложения не связывать судьбы человеческой свободы с культивированием рационального начала связаны прежде всего с отрицательными последствиями техничес-кого развития. Общество поэтому нуждается в изменении приори-тетов своей социальной и технологической деятельности, и огром-ную роль в решении этих проблем должна играть наука.

Нужно отметить, что в традиционную научную картину мира входит представление о том, что все проблемы, возникающие в результате научно-технического прогресса, можно решить рацио-нальным способом. При этом полагается, что не только экологи-ческая проблема разрешима на путях развития науки посредством создания малоотходных производств, технологий с замкнутыми циклами и т. д., но и вторая глобальная проблема (духовный кри-зис) преодолима при помощи НТП.

Но социальная деятельность принадлежит различным культур-ным подсистемам и подчиняется их логике, в частности, ценност-ным отношениям. Особенностью культурных систем, в отличие от рационально организованной деятельности, является борьба разноориентированных, иногда противоположных, сил и ценностей. Вследствие этого реализация одних видов деятельности, не учиты-вающая бытие других деятельностей, может давать результаты, противоположные ожидаемым. Природа человеческой деятельно-сти содержит два слоя -- акты деятельности, организованные на рациональной основе и культурные подсистемы, подчиняющиеся иной логике. Поэтому большинство современных общественных проблем невозможно решить исключительно научно-рациональ-ным, техническим путем.

Наиболее радикальным средством разрешения кризиса пред-ставляется критическое переосмысление идей, лежащих в основа-нии техногенной цивилизации. Западноевропейская культура по-родила субъект-объектный принцип, согласно которому окружа-ющему миру приписывался лишь статус средства. Поэтому необходимо изменить лежащую в основе технического прогресса ду-ховно-ценностную мотивацию. При этом наряду с другими усилия-ми необходимо пересмотреть и ту картину мира, в которой природа понимается как условие нашей технократической деятельности.

Мы уже отмечали происходящие изменения в типе научной ра-циональности. Черты постнеклассической рациональности прояв-ляются при переходе к исследованию сложных исторически раз-вивающихся систем. Постнеклассическая рациональность хотя и сужает поле действия предшествующих ей исследовательских стра-тегий, но не отменяет их, сама становясь гетерогенной сложноорганизованной системой. Увеличение разнообразия научных стра-тегий расширяет и поле мировоззренческих оснований современ-ной науки. Теперь и преобразующую деятельность человека и саму природу начинают понимать иначе. Оказалось, что техника и на-учное знание существенно влияют на природу и человека. Законы природы не вечны, а обусловлены исторически и культурно, а че-ловеческое действие есть орган эволюции природы. Природа яв-ляется не только условием человеческой деятельности и прогрес-са, но и их целью. Она отвечает человеку, ассимилирует его усилия и активность. Идеал естествознания сейчас пересматривается с учетом различения природы, написанной на языке математики, природы как планетарного экологического организма и социаль-ной природы.

Важно при этом, что отказ от европейского проекта модерна вовсе не означает «варваризацию» культуры. Эта идея явно просле-живается в работе Хюбнера «Критика научного разума». Более того, «пароксизмы научно-технической деятельности, -- пишет немецкий философ, -- и связанной с ней идеей прогресса вполне могут свиде-тельствовать о своего рода варварстве»'. Для преодоления кризисов современной цивилизации необходим радикальный поворот в ми-ровоззрении, в самом духовном ядре современного человека.

Сформировавшаяся в рамках постнеклассической науки стра-тегия деятельности с саморазвивающимися системами порождает перекличку между западной и восточными культурами. Выясня-ется, что современный тип научно-технического развития можно согласовать с мировоззренческими идеями восточных культур. Человекоразмерные системы требуют особых стратегий деятельнос-ти, в которых существенную роль играют несиловые взаимодей-ствия, основанные на синергетических эффектах. В рамках такой деятельности возникает новый тип интеграции истины и нрав-ственности, целерационального и ценностнорационального дей-ствий. Технологическая деятельность с такими системами предпо-лагает учет спектра возможных траекторий системы и сталкивает-ся с проблемой выбора определенного сценария развития из множества возможных. Ориентирами этого выбора служат не толь-ко знания, но и нравственные принципы.

Говоря о необходимости изменения идеалов рациональности, речь нужно вести не только о науке и научной деятельности, сколько о человеческой деятельности вообще.

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7


© 2010 Рефераты